— Я обрадовался, что наш граф обзавелся женой и что его жена — леди Элис. Может, ее доброта смягчит то зло, что переполняет его. — Говорящий это был огромных размеров и славился тем, что был свиреп и непобедим в бою.

— Я думал так же, но, видно, этому не бывать.

Это подал голос молодой Раннольф, серьезный парень, недавно поступивший в гарнизон Уайта.

— Уж насколько хороша и добра леди Элис, но и она не могла даже одну ночь выдержать в присутствии злого Дьявола.

Ульгер свирепо нахмурился. Эти слова подтверждали все его опасения. Но не успел он шагнуть вперед и прервать этот глупый, а главное, предательский разговор, как еще один собеседник вставил свое слово:

— Да, служанка в зале рассказывала, как вчера Дьявол промчался по лестнице, круша все на своем пути, и ускакал в темноту ночи. Ну-ка, кто из нас может, не боясь ничего, в одиночестве разъезжать по ночам?

В первое мгновение Ульгер почувствовал раздражение против этого человека: одного возраста с Ульгером, он все-таки должен был хоть что-то понимать. Но затем появилось просто презрение ко всем этим людям, считавшим себя храбрыми воинами, а на деле так окутанным суевериями, что они боялись ночной темноты.

— Ни один из нас, — молодой стражник лишь подтвердил нелестное мнение Ульгера. — На такое может осмелиться только дьявольское отродье.

Суеверие так просто не искоренишь, но чтобы как-то поколебать их слабую логику, Ульгер спросил резким, холодным тоном:

— Будь граф Родэйр действительно тем дьяволом, каким вы его считаете, разве могла бы его невеста отвергнуть его? Если уж верить до конца всем сплетням о дьяволе и его кознях, то он должен бы обладать сверхъестественной властью и подчинить ее своей воле.

Солдаты заерзали в смущении, не смея поднять глаза на Ульгера. Он с досадой пощелкал языком и закончил тем, ради чего он сюда пришел:

— Уже давно пора провести смену караула на стенах и башнях. Довольно тратить время впустую на вздорные сплетни, которые простительны лишь старухам. И чтобы снова не впасть в подобное искушение, призовите на помощь свой разум, которым наградил вас Всемилостивый Господь. Подумайте над той глупостью, что вы здесь наговорили, и обратитесь к здравому смыслу прежде, чем с легкостью принимать все на веру.

— Дядя, что это за мерзкое зелье? Какое зловоние! — Юный Халберт выступил из-за неплотно притворенной двери, наморщив веснушчатый нос и уставясь любопытными глазами на маленький откупоренный флакон, который держал Уолтер. Он был наполнен странной жидкостью едко-зеленого цвета и, конечно, очень заинтересовал мальчика.

Спина Уолтера окаменела, как будто невидимый противник пустил в нее стрелу. Заткнув пузырек пробкой, он секунду помедлил, чтобы перевести дыхание, и, нахмурив брови, с глазами, полными холодной злобы, медленно повернулся к незваному гостю.

— Что за скверное воспитание получает ребенок, способный так бесцеремонно и без приглашения врываться в чужую комнату!

Он склонился над раскрытым сундуком и с притворной небрежностью бросил драгоценную жидкость внутрь; затем продолжил свои упреки:

— Я поговорю с твоей матушкой о твоем недостойном поведении.

Юный Халберт вспыхнул от замечания, но остался спокойным и решительно защищался от несправедливых нападок:

— Именно матушка и прислала меня к вам, чтобы попросить вас написать ей письмо к отцу.