— По какому праву вы забираете этих людей под опеку короля? — Звук этого низкого голоса внезапно ворвался в мрачные думы Элис о будущем, и сердце ее бешено забилось. Прошли месяцы с тех пор, как она в последний раз слышала этот неповторимый тембр, который ни с чем нельзя спутать, с тех пор, как она вежливо, но твердо была выслана из Уайта и вернулась сюда в свой семейный дом. Но больше он не был ее домом.

Сэр Лестер застыл с открытым ртом. Он повернулся к широко распахнувшейся дубовой двери. В дверном проеме, на фоне неяркого света пасмурного дня, он увидел пугающе высокую фигуру. Незамеченное появление незнакомца было странным, но еще более странной была дерзость этого человека — то ли настолько смелого, то ли настолько глупого, чтобы оспаривать королевское решение. Лестер носил цвета их монарха и крест. Поэтому он был уверен, что незнакомец должен бы знать, что он представляет корону и действует согласно королевскому указу. Но прежде, чем он мог промямлить ответ, незнакомец прошел дальше в зал, скудно освещенный колеблющимся пламенем очага.

— Леди Элис — замужняя женщина и по праву должна быть препоручена заботам семьи своего мужа.

Дэйру было смешно, что этот суетливый представитель короля пришел в ужас при одной лишь смелой попытке оспорить привилегию их монарха распоряжаться всем, чем ему будет угодно. Дэйр привык действовать не раздумывая. Знакомый с повадками дворян и даже самих королей, он любил при случае приводить в изумление тех, кто не был способен на такую дерзость, — тех, кто подобно этой напыщенной маленькой кукле пляшет под дудку короля Генриха.

Внимание Элис полностью было поглощено этим человеком, неожиданно пришедшим к ним на помощь. Поэтому она сначала не заметила, что место Дэйра в просвете открытой двери занял другой — коротенький, широкий, бочкообразный рыцарь. Она была изумлена появлением графа и, подобно выжженной солнцем земле под животворящим дождем, впитывала радость оттого, что он приехал. Она была не в силах понять эту перемену. Но когда Дэйр произнес ее имя, Элис сосредоточилась на его словах и немедленно отозвалась.

— Мне сказали, что семья моего мужа не ответила на сообщение ни об аресте моего отца, ни о том, что меня должны отдать под опеку короля. — Думая только о том, что этот факт, очевидно, показался сэру Лестеру и достойным презрения, и забавным одновременно, она все же стоически проговорила эти слова. Их выбор ясно показывал, что они хотели отмежеваться от барона-предателя.

Когда Дэйр посмотрел на нее пронзительным взглядом, как орел, высматривающий добычу, Элис поняла, что поступила неправильно, и вспыхнула. Она осудила свекра и свекровь, а через них и мужа. А ведь отец много раз предупреждал ее, что это такое оскорбление, которого не простит ни один мужчина, и такая ошибка, которую не вправе совершить ни одна женщина. Она оглядела свое более чем скромное платье, которое она специально выбрала, так как оно подходило для тягот путешествия. Она еще больше расстроилась, сознавая, что выглядит не лучшим образом. Но что из того? Казалось, он приехал, чтобы спасти их от жадной королевской хватки, но тут же захотел отделаться от нее.

Снова Дэйр мрачно улыбнулся, глядя на склоненную головку Элис, как всегда закутанную густой вуалью. По тому, какие яркие розы расцвели на ее кремовых щечках и как быстро она отвела от него взгляд, Дэйр понял, что его грубое обращение с нею в Уайте принесло свои плоды. Она отдалилась от него, опасаясь еще одного отказа.

Сначала сэр Лестер испугался исходившей от незнакомца опасности. Однако за время неестественного молчания, последовавшего за словами леди Элис (в нависшей над ними тишине даже жена барона-предателя перестала плакать), он сумел до некоторой степени восстановить свое достоинство и попытался овладеть ситуацией. Громко закашлявшись, он намеренно привлек к себе внимание неприятеля. Затем, задрав подбородок так высоко, что можно было сломать шею, он попытался взглянуть свысока на гораздо более высокого мужчину, опять повернувшегося к нему лицом.