На прощание Элис тепло улыбнулась каждой из девушек и мягко их поблагодарила. Но еще до того как они ушли, мысли Элис снова вернулись к тому, что не переставало волновать ее. А страшные события сегодняшнего утра лишь еще более подстегивали ее. Она не забывала своей клятвы отыскать истину и пролить свет правды на окружавшие Дэйра тени проклятого прошлого. Дальше расспрашивать леди Элинор было бесполезно. Это ясно. Но, заручившись обещанием Клевы посвятить ее в тайны врачевания целебными травами, Элис получила таким образом доступ к другому источнику информации. Она была уверена, что есть люди, знающие ответы на ее вопросы. Люди, которые были здесь к моменту рождения Дэйра, такие, как Клева. Элис жаждала задать свой вопрос до того, как начнется ее «учение», но не знала, как лучше к этому приступить. Она боялась обидеть Клеву своим любопытством, как это и произошло, когда она «атаковала» мать Дэйра.

— Может быть, повар пересолил ваш пирог? — Спросила Клева молодую женщину, сидевшую с нахмуренными бровями. — Или слишком много белого перца?

Элис тут же покачала головой и залилась смущенным румянцем.

— Простите, я задумалась о вещах, не стоящих того. — Если бы так, но сейчас Элис не могла открыто сказать о том, что ее мучило.

Клева снова улыбнулась. Ей казалось, она поняла причину тревоги Элис. От природы наблюдательная, если не сказать — любопытная, она кое-что заметила. Во-первых, как часто граф обращал внимание на эту юную красавицу и, во-вторых, как беспокоилась леди Элис оттого, что и Тэсс, и жена заключенного в тюрьму барона проявляли явный интерес к красавцу-графу. Клева считала, что графу полезно было бы иметь бескорыстную поддержку еще какой-нибудь женщины в замке, кроме нее самой. Да, это было бы хорошо. Если б только Дэйр мог принимать знаки внимания леди и откликаться на них так, как поется в песнях менестрелей. В их песнях рассказывались истории о том, как благородные рыцари любят недоступных дам издалека. (Раньше она молчаливо благословила влюбленность Арлена в эту самую даму. Для него это хороший выбор. Она отвлечет сына от той, другой, недостойной женщины.) То же должно быть и с Дэйром, иначе может случиться ужасное, что еще больше осложнит его и без того трудный путь.

Что касается леди Элис, думала Клева, кажется, она понимала все трудности ее нынешнего положения и все же предлагала свою неограниченную поддержку. Клеве захотелось тут же выяснить, действительно ли эта знатная дама знала об опасностях, таившихся в последних событиях.

— Это было злодеяние. — Торжественно начала Клева, и в такт ее медленным покачиваниям головой огонь очага высвечивал то светлые, то темные пряди ее волос.

— Злодеяние? — Элис хорошо знала, что имеет в виду Клева — пожар и убийство, о которых стало известно утром. Но это могло послужить началом разговора на интересующую ее тему.

— Это не сулит ничего хорошего нашему господину. — Клева опять печально покачала головой. — Он старался привлечь людей на свою сторону, но это доказательство его связи с дьяволом… — Она не договорила, тяжело вздохнув.

— Дэйр не связан с дьяволом. Это его злой отец прозвал его дьяволом. — Элис снова ринулась на его защиту. — Как ему завоевать то, что принадлежит ему по праву? Нельзя же, считать, что его благородное желание сохранить наследственные земли вынудило его убить графа Сирила или кожевника! Дэйр не злодей!

Клева согласно закивала головой. Она получила доказательство того, о чем ей говорил Арлен, как эта леди защищала их господина, и в чем она прежде сомневалась.