– Ей нечего скрывать, – закончила Мелани. Мое сердце бешено колотилось. Я хотела подойти к ним и ударить каждого по лицу, чтобы исчезли их самодовольные выражения.

– Мой отец, мой настоящий отец, был знаменитым оперным певцом. Он даже участвовал в мюзиклах на Бродвее и преподавал в Сарах Бернхардте в Нью-Йорке. Там моя мама и познакомилась с ним и влюбилась в него. Он не насиловал ее.

– Тогда почему он сбежал? – спросил Ричард.

– Он не хотел жениться и обременять себя детьми, но он не насиловал ее, – сказала я.

– Все равно это ужасно, – заключила Мелани. Ричард кивнул, и они снова занялись игрой в шашки, оставив меня кипящей от возмущения.

Прежде, мне не приходилось долго и целыми днями общаться с ними, поэтому я даже не представляла, какими противными и себялюбивыми могут быть эти близнецы. Не удивительно, что у них нет друзей. Да кто вообще захотел бы с ними дружить? Они так близки, что не позволили бы кому-то еще встать между ними.

Однажды утром, когда они, находясь в ванной, оставили дверь открытой, от увиденного меня чуть не стошнило. Я увидела, как Ричард взял зубную щетку Мелани сразу же после того, как она ею пользовалась, и принялся чистить зубы.

– Ага, – закричала я так, что они оба резко повернулись. – У тебя есть своя собственная щетка, Ричард. Зачем ты пользуешься чужой?

– Прекрати за нами шпионить! – закричал он и захлопнул дверь.

Но Джефферсон, придя как-то вечером ко мне, сообщил самую поразительную новость о близнецах. В тот момент я страницу за страницей описывала все те неприятности, которые теперь происходили в доме, когда в дверях появился Джефферсон. Он выглядел смущенным и расстроенным.

– В чем дело, Джефферсон? – спросила я.

– Мелани уже большая и может самостоятельно принимать ванну, – сказал он, – да?

– Конечно. Ей уже почти тринадцать. Ты тоже сам принимаешь ванну. Только я или миссис Бостон помогаем тебе иногда, например потереть спину, как это делала мама когда-то, но… почему ты спрашиваешь? – удивилась я.

– Ричард помогает Мелани, – объявил он.

– Принимать ванну?

Он кивнул.

– Я не верю, Джефферсон. Откуда ты знаешь?

– Она его сама попросила. Она пришла и сказала: «Я собираюсь принять ванну», – а он сказал: «Я сейчас приду». Затем он разделся, надел халат и пошел в ванну.

– Но не принимают же они ванну вместе, этого уже не делают в их возрасте?

Джефферсон пожал плечами. Я медленно поднялась и пошла к двери. Я выглянула в коридор и посмотрела в сторону ванной комнаты. Дверь была закрыта.

– Ты видел, как они вошли туда вместе? – спросила я Джефферсона.

Он кивнул.

Заинтригованная, я тихо подошла к двери ванной и прислушалась. Я уловила их приглушенный разговор, слышались всплески воды в ванной. Как это отвратительно, подумала я. Наверняка, ни тетя Бет, ни дядя Филип не знают об этом ничего. Я взялась за ручку двери. Дверь была не заперта. Глаза Джефферсона стали большими от удивления и волнения, когда я чуть-чуть приоткрыла дверь. Я прижала палец к губам и сделала знак, чтобы он молчал. Джефферсон быстро прикуси губу. А затем я понемногу начала открывать дверь, пока не смогла просунуть в проем голову и заглянуть.

Они сидели в ванной лицом друг к другу. Ричард мыл Мелани голову. Ее грудь была полностью открыта. Неожиданно Ричард почувствовал мое присутствие и повернулся. Увидев меня, он перестал мыть Мелани, и она подняла голову.

– Закрой дверь и убирайся отсюда! – заорал он.

– Убирайся! – повторила Мелани.