– Хорошо, Джефферсон, ты готов? – спросил дядя Филип.

Джефферсон глянул в мою сторону. Я знала, что он хочет, чтобы и я пошла с ним, и мой отказ заставил его поколебаться, но обещание, что он увидит все машины, перевесило. Он кивнул и последовал за дядей Филипом.

– Кристи, ты не поможешь мне собрать посуду? – спросила тетя Бет.

– Да, – ответила я и начала убирать со стола. Я часто помогала миссис Бостон, и это занятие вызвало у меня воспоминание о нашей беззаботной болтовне на кухне.

– Я тоже могу помочь, – предложила Мелани.

– О, нет, Мелани. Иди в гостиную и почитай, – сказала тетя Бет. – Ты можешь уронить что-нибудь.

– А она, что не может? – захныкала Мелани.

– Она же не болела, так ведь? – ответила тетя Бет. – Спасибо, Кристи. Пожалуйста, принеси мне стаканы, – попросила она и понесла посуду на кухню.

– Держи, – сказала Мелани, пихая мне свой стакан, после того, как я уже держала четыре. Она отпустила стакан прежде, чем я успела схватить его, и он упал на чашку и разбился, разбив при этом и чашку.

Никто не понимает

Естественно, все сотрудники отеля были отпущены. Отель сгорел, и им нечего было больше здесь делать. Но кое-кто из служащих, присматривающих за землями вокруг отеля, были оставлены для уборки мусора и помощи в восстановительных работах. Так как семье нужен был шофер, Джулиусу сохранили его жалование, и он поселился в домиках для сотрудников позади отеля. Я нашла его на улице, он мыл лимузин.

– Когда ты закончишь, Джулиус, пожалуйста, отвези меня к моей бабушке, – попросила я его.

– Конечно, Кристи. Я уже заканчиваю. Садись в машину. Все остальное я доделаю, пока ты будешь гостить, – сказал он.

Я села в машину и стала смотреть в окно, как рабочие суетятся вокруг мусора и оборудования. Джефферсон стоял рядом с Бастером Морисом, уперев руки в бока, совсем как когда-то папа. Я улыбнулась сквозь слезы. Как он, наверное, скучает по отцу, думала я. Как это жестоко, жить в мире, в котором маленький мальчик может лишиться отца прежде, чем они успели узнать друг друга.

Это вызвало воспоминание о маме. Как ужасно было для нее узнать, что мужчина и женщина, которых она считала своими родителями, вовсе таковыми не были. Как страшно и трудно было ей вернуться в свою настоящую семью после стольких лет.

Как только машина свернула с дороги и направилась по направлению к Белла Вудс, дому Бронсона Алкотта, я не могла не представить себе, что вот так же мама ехала в первый раз встретиться со своей настоящей матерью. Как мне хотелось, чтобы моя бабушка была в здравом уме и могла рассказать мне о тех днях. Однако тогда для нее были не лучшие времена, а теперь для нее все чудесно. Она была замужем за человеком, который ее очень любил. Она должна была чувствовать покой и счастье. Балла Вудс находился на высоком холме и глядел сверху на Катлерз Коув. Дом был размером с замок. Он был построен из серого камня, а стены были наполовину обшиты деревом. Строение также включало круглую башню с конусообразной крышей. В башне была дверь из потемневших сосновых досок – главный вход. Под окнами второго этажа были вмонтированы декоративные стальные балконы. Джефферсону всегда хотелось попасть на один из них, и он не понимал, зачем кому-то понадобилось строить их только для красоты.

Джулиус открыл мне дверь, и я, поднявшись по ступенькам, позвонила в дверной колокольчик. Прихожая была такой большой, что колокольчик звучал как в соборе.

Я удивилась, когда услышала в ответ голос миссис Берм, личной медсестры бабушки. Обычно это делал дворецкий Бронсона, темноволосый, тучный мужчина по имени Хамбрик.

– О, Кристи, – сказала миссис Берм.