– Знаю, тебе нелегко. Потеряв двух замечательных родителей, тебе придется привыкнуть к жизни в новой семье, а это тяжело, даже, если это семья твоих дяди и тети, – мягко говорил Бронсон. Я уставилась на его доброе лицо.

– Бронсон, ты говорил, что расскажешь мне все, что знаешь о моей семье, – напомнила я.

– Все, что смогу, – ответил он, и улыбку на его лице сменило серьезное выражение.

– Когда мама поступила в эту модную школу вместе с папой, она познакомилась с дядей Филипом, и они стали любовниками, так?

– Она не знала, что Филип ей наполовину брат.

– Они… они любили друг друга? – робко спросила я.

– О, – вздохнул он, снова улыбаясь. – Они были молоды, подростки. Это было всего-навсего увлечение и больше ничего, – добавил он, качая головой.

– Дядя Филип так не думает, – проговорилась я, не подумав.

Я не собиралась рассказывать Бронсону о ночном посещении могил моих родителей и о том, что я встретила там дядю Филипа. Он мог подумать, что я следила за дядей.

Глаза Бронсона сузились, и он пододвинулся поближе.

– Почему ты так говоришь?

– Просто он так говорит о ней, мама кое-что мне рассказывала незадолго до… до пожара, – ответила я.

– Что она сказала?

– Она говорила, что дядя Филип так и не оправился от их романа в юности и от сознания того, что она его сестра, – сказала я.

Бронсон задумчиво кивнул.

– Ну, это было почти шоком. Я знаю не больше, чем мне рассказывали твоя мама и Филип. И, конечно, то что знает твоя бабушка. Как я тебе уже говорил, это было очень короткое школьное увлечение. Они едва узнали друг друга, прежде чем полиция забрала ее назад в Катлерз Коув. А что Филип говорил? – поинтересовался он.

Я колебалась, но все же рассказала.

– Он говорил, как она была красива и как сильно он ее любил.

– Ну, она действительно была очень красива, – сказал Бронсон. – В нее легко было влюбиться. В этих словах нет ничего плохого, Кристи.

– Он говорит, что я становлюсь все больше и больше на нее похожей.

– Да, – согласился Бронсон. – Надеюсь, ты не расстраиваешься из-за этого, не так ли?

– Нет, но…

– Что, Кристи?

– Он… странный. Он постоянно обнимает меня, целует и…

– Он просто старается дать тебе ту любовь, в которой, как ему кажется, ты нуждаешься. Филип так предан вам с Джефферсоном. Вам повезло, что он у вас есть.

– Он купил мне ночную рубашку и отдал мне ее вчера вечером, – рассказала я.

– О? Он сказал – почему?

– Он сказал, что это подарок, чтобы поднять настроение после случившегося.

– И что? Это очень мило с его стороны, не так ли? – спросил Бронсон.

– Но это ночная рубашка!

Бронсон пожал плечами.

– Он, возможно, решил, что это то, что хочет молодая девушка. Я не могу его винить за это. Я всегда становился глупым и смущался, когда дело доходило до покупки подарков для твоей бабушки. – Он замолчал, изучая меня взглядом. – Почему это тебя расстраивает? – спросил он. – О чем ты думаешь?

Все, что я говорила, выглядело так глупо. Я не знала, как объяснить то, что я на самом деле чувствую. Бронсон должен увидеть все это, стать свидетелем, но и тогда он, возможно, не поймет.

– Тетя Ферн рассказывала мне, что роман между мамой и дядей Филипом был более серьезный, – сказала я. – Она очень меня расстроила.