8

То, что было закрыто от всех, теперь открылось…

Славься, ты, кто уносит прочь сердца.

Славься, ты, кто крадет и разбивает сердца…

Легенда бессмертна. Пески движутся, и тени открывают взору то, что раньше было скрыто. Любые воспоминания со временем проходят. Была ли это гробница жрецов? Была ли это та самая гробница, о которой сама история вспомнила вновь, а потом опять забыла? Теперешние грабители лучше оснащены. Они намного изощреннее. Хранителей покоя фараонов давным-давно уже нет. Когда под напором ломов дверь не устоит и приоткроется со скрипом, охранять содержимое могил будет некому.

Но где же золото? Где же те драгоценные камни, которые украшали служителей богов? Мумии выволакивают наружу и бросают на раскаленный песок пустыни. Они потревожены, осквернены, превращены в песок. Священный сосуд разбит.

Сокровищ нет. Нет ничего, что сопутствовало бы фараонам в их жизни после смерти. Грабителям не повезло. Они – люди, от которых отвернулись боги.

И вот в углу гробницы они находят какой-то припрятанный пузырек. Они поднимают его и выносят наверх, к знойным пескам. Обыкновенное стекло! Достаточно поверхностного взгляда, чтобы понять это. Стеклом никого не удивишь… флакон швыряют прочь. Какой прок от стекла, когда золото не нашли?

Грабители уходят, оставив вход в гробницу открытым. Теперь духи умерших поглощают энергию солнечного света и серебряного сияния луны. От этого они становятся еще сильнее и могущественнее.

И вот наступает ночь. Грабители, которые своими грязными руками кощунственно прикоснулись к запретным вещам, воочию видят пред собой служителей божеств Анубиса и Себека. Боги всегда будут охранять священный сосуд, наполненный слезами Исиды. Грабители обречены, как обречен любой, кто дерзнет хотя бы прикоснуться к этому сосуду. Теперь они мертвы. Их трупы пожирают шакалы и крокодилы, как того велит воля богов.

Это был мираж, Анна. Игра света. – Энди крепко ее обнял, когда она буквально онемела от увиденного. – Пойдемте отсюда. Пойдемте в тень. Здесь очень жарко. – Он повел ее к краю плотины, где несколько чахлых деревьев давали хоть какую-то тень.

– Энди! Анна! Подождите! – Серина, обернувшись, наконец поняла, что что-то случилось. – Что такое? Что произошло? – Она спешила к молодым людям.

– Тебя это совершенно не касается, Серина. – Энди дернул плечом.

Анна нахмурилась. Ей не хотелось, чтобы он вмешивался, пусть даже из благих намерений, особенно сейчас.

– Это был Анхотеп, – сказала она слабым голосом. Она стояла не двигаясь. – Серина, он был здесь, какую-то секунду, у плотины. Но я ведь оставила флакон на пароходе! Он не должен был следить за мной! Почему он преследует меня?!

Серина внимательно посмотрела Анне в лицо.

– Вы уверены, что видели его?

– Ничего она не видела! – Энди снова положил руку Анне на плечо. – Солнце светило очень ярко, а при таком свете можно вообразить что угодно, в конце концов, эти места славятся миражами.

– Да видела, я видела! – Она резко стряхнула его руку. – Это был не мираж, Энди. Я видела его уже достаточно часто, чтобы узнать. – Она передернула плечами. – Он смотрел на меня! Он следил за мной! Он будто выпивал из меня жизненные соки! – Слова из ее уст выливались сами по себе. – Он пользуется моей злостью. Моим страхом. – Она снова передернула плечами.

Омар, разговаривавший с Беном в группе туристов, которые рассматривали плотину, построенную русскими, обернулся, когда услышал, что Анна говорит на повышенных тонах. Он нахмурился и кинулся к ним.

– Что случилось, господа? Анна, у вас все в порядке?

– Да, все нормально.