|
Может оказаться, что на алтарь нужно обязательно положить флакон для благовоний, но, как бы то ни было, я все же попытаюсь. – Она зажгла свечи и выключила свет. Какое-то мгновение она стояла с закрытыми глазами в полной тишине, потом последний раз взяла дорожную сумку и вытащила из нее какой-то узелок, завернутый в шелковый лоскут. У нее в руке оказался металлический предмет размером около двенадцати дюймов, своими очертаниями напоминавший анк, только вокруг его корпуса были прикреплены четыре струны. На каждой из них висели маленькие музыкальные тарелочки. – Это систр – священный музыкальный инструмент богов, – сказала она, аккуратно снимая с него белую шелковую ткань. Она положила систр на алтарь. – Этот инструмент нужно потрясти, и тогда он поможет призвать духов, очиститься. Он защитит.
– А нам понадобится вино? – Анна подошла к кровати и постаралась усесться так, чтобы находиться как можно дальше от Серины. – Только не сегодня. Потом. Если… – Она на мгновени запнулась. – В общем, если у нас все получится, я сделаю благодарственное приношение. – Она взяла с курильницы маленький фитилек и поднесла его к огню. – Я освящу и защищу вас, Анна. Очень прошу: сохраняйте спокойствие, чтобы ни случилось. Если вам станет страшно, представьте себе, что вы находитесь в центре непроницаемого огненного кольца, пылающего голубым пламенем. Анна кивнула. У нее пересохло во рту. Когда из курильницы пошел густой пряный дымок, пламя свечей заколыхалось. Серина начала нараспев произносить какие-то слова. Затем она взяла систр и, потрясая им, сделала движение рукой поочередно в сторону каждой из четырех стен комнаты. Потом повернулась к Анне и при помощи систра освятила ее. – Славься, Исида, защитница дочерей твоих. Славься, Исида, и да храни нас. Славься, Исида, и да окружи нас оберегающим огнем, чтобы прислужницы твои Анна и Серина могли служить тебе и могли говорить со жрецами твоими, Анхотепом и Хатсеком! Анна почувствовала, как у нее вспотели ладони. Пламя свечей не колебалось, из курильницы, выходил ровный дымок и поднимался к потолку. Анна узнала запах благовоний, исходивший из курильницы, и тошнота подступила к ее горлу. Точно такой же странный, резкий запах она иногда чувствовала в своей каюте. Серина снова заговорила. Она ритмично произносила слова какого-то песнопения, голос ее то поднимался, то опускался. В свете свечей Анна видела, как на лбу Серины выступила испарина. Глаза ее были широко раскрыты, побелевшие от напряжения пальцы с силой сжимали ручку систра. – Приветствую тебя, Анхотеп, и призываю тебя. Приди к нам, чтобы мы могли говорить с тобой… Серина повторяла литанию снова и снова. Голос ее звучал все пронзительнее. Атмосфера в душной комнате неумолимо накалялась. Анна боялась пошевелиться, у нее перехватило дыхание, каждая клеточка ее тела напряглась. Глазами Анна обшаривала все уголки комнаты, пытаясь увидеть призрачную тень Анхотепа. Вдруг раздался едва уловимый звук, похожий на вздох, и все свечи разом погасли. Анна с трудом проглотила подступивший к горлу комок, огромным усилием воли сдерживая вырывающийся наружу крик. Позвякивающий звук систра прекратился. Наступила абсолютная тишина. Анна услышала свой пульс, барабанной дробью отдающийся в висках. Раздался какой-то булькающий звук. Она напрягла глаза и увидела в полумраке, что Серина, застыв, стоит посередине комнаты и пристально вглядывается в алтарь. Систр выскользнул из ее руки и, звякнув, упал на пол. Серина медленно опустилась на колени и начала раскачиваться из стороны в сторону. И вдруг она рухнула на пол. Анна от страха не могла сдвинуться с места. Она боялась пошевелиться, но хрип, вырвавшийся из горла Серины, заставил ее действовать. Она вскочила с кровати и бросилась к окну. Она сорвала с окна затемнение, раскрыла ставни, кинулась к Серине и упала рядом с ней на колени, пытаясь нащупать пульс. |
