У Анны пересохло во рту. В ужасе она смотрела на стоящую перед ней фигуру, медленно осознавая, что, кроме них двоих, в комнате никого нет. Тело, принадлежавшее Серине, не двигалось и казалось каким-то пустым. Создавалось впечатление, что сама Серина находится где-то снаружи, представив жрецу свое тело, все свои мускулы и органы, чтобы он еще раз исполнил свое предназначение на этой земле.

Анна нервно откашлялась. Ей стало тревожно, когда она поняла, что фигура у жертвенника ясно слышит ее. Анхотеп повернул к ней свое лицо.

– Кто приближается к жертвеннику богини?

Анне показалось, что эти слова заполнили все пространство вокруг нее.

– Я – Анна. – Она заставила себя говорить громче. Это я привезла в Египет священный сосуд. Мне… нам нужно знать, что вы от нас хотите?

В свете свечи Анна увидела протянутую руку. Рука кружилась над флаконом. Анна, вздрогнув, заметила, что, когда рука находится между свечой и флаконом, она не отбрасывает тени. А ведь это была рука Серины.

Внезапно дверь каюты распахнулась. Какой-то миг все оставалось, как было. Хлынувший из коридора свет не достиг жертвенника и фигуры, стоявшей возле него. Тени на мгновение стали темнее.

– Помогите!

Анна узнала голос Чарли.

– Помогите! Это произошло снова! Что мне делать?

Чарли чуть покачнулась, а затем медленно повалилась на пол каюты.

С яростным шипением фигура у жертвенника обернулась.

– Хатсек!

Чарли неуверенно поднялась на ноги и замерла на месте. Ее била сильная дрожь. Анна, парализованная страхом, переводила взгляд с одной фигуры на другую.

– Что бы ни случилось, не вмешивайтесь!

Слова Серины, казалось, на мгновение повисли в воздухе.

– Хатсек! Я проклинаю тебя за твое гнусное предательство! – Как только эти слова наполнили каюту, Анна осознала, что в дверном проеме появился еще один силуэт.

С усилием оторвав взгляд от Чарли и Серины, она увидена, что это Тоби.

– Проклинаю тебя за горе матерей, вынужденных оплакивать своих сыновей! Проклинаю тебя за лживость, за устроенное тобой кровопролитие! Проклинаю тебя за твои злые слова!

Чарли отступила назад. Казалось, силы ее восстанавливаются. Она выпрямилась в полный рост.

– Ты всегда был глупцом, Анхотеп! – Она шагнула вперед и остановилась у жертвенника, по краям которого, роняя капли цветного воска, дымились свечи. Как только ее рука двинулась сквозь дым фимиама в направлении маленького флакона, Анхотеп страшно закричал в гневе и бросился на нее.

Чарли вскрикнула и рванулась к двери. Серина рухнула на пол позади нее. Жрецы исчезли.

– Ради Бога, Анна, включи свет! – Тоби сжал запястья Чарли. Она неистово сопротивлялась, но он втолкнул ее обратно в комнату и уложил на кровать рядом с Анной.

Анна вскочила на ноги и, дотянувшись до шали, стащилала ее с окна. Затем с усилием открыла ставни.

– Серина! – Она опустилась на колени рядом с безжизненным телом, застывшим на полу. – Серина, как вы себя чувствуете?

На кровати позади нее истерично всхлипывала Чарли. Она схватила покрывало и намотала его на голову, перекатываясь взад и вперед.

– Серина в порядке? – Тоби задул свечи, сел возле Чарли на кровать и обнял ее одной рукой.

– Она дышит. Но она без сознания. О Господи!

– Она придет в себя. Положи ей под голову подушку. Вот ту. – Он бросил ей одну из подушек с кровати. – Принеси воды и дай ей глотнуть.

– А что с ней такое?

– Ты разве не знаешь? Ведь ты же слышала, как она раговаривала. Это называется – медиум, вошедший в транс, своего рода посредник.