Она никогда больше не притронется к этому ящику. И никогда больше не заглянет в свой дневник.

– Ты знала обо всем этом, когда давала мне дневник? – Анна сидела радом с Тоби в залитой солнцем гостиной бабушки Филлис.

Филлис покачала головой.

– Я все собиралась прочитать его, но со своими плохими глазами так и не собралась.

– Так ты ничего не знала и о флаконе, отдавая его мне?

Филлис снова покачала головой.

– Вряд ли я отдала бы его тебе, милая моя, если бы знала его историю! – возмущенно ответила она. – Ты была маленькой девочкой. Насколько я помню, сосуд так и лежал в ящике стола с тех пор, как Луиза положила его туда. Сам стол достался мне от отца, и, уж конечно, я ничего не знала о бумаге, найденной тобой в дневнике. Даже если бы и знала, что она там, мне не удалось бы узнать ее содержание. Никто из нас не читает по-арабски.

Все трое несколько минут сидели в молчании. В камине весело потрескивал огонь, наполняя комнату ароматом яблоневых поленьев.

– А ты знаешь, что было дальше с Луизой? – Анна наконец прервала молчание.

Филлис медленно кивнула.

– Немного знаю. Мой дедушка, как тебе известно, был ее старшим сыном. – Она задумчиво помолчала. – Луиза больше не вышла замуж. И, насколько я знаю, никогда не возвращалась в Египет. Она уехала из Лондона где-то в восьмидесятых. Тогда ей должно было быть около шестидесяти лет, как я полагаю. Она купила в Хэмпшире дом, который после ее смерти перешел к Дэвиду. Я помню, как маленькой девочкой меня привозили туда, но перед последней войной дом вынуждены были продать. А Луиза, разумеется, продолжала рисовать и еще при жизни стала очень известной художницей.

– А она не продолжала вести дневник? – вдруг спросил Тоби.

Филлис пожала плечами.

– Насколько мне известно, нет.

– Мне бы очень хотелось знать, думала ли она потом о Египте, – задумчиво проговорила Анна. – Как она чувствовала себя после того, как флакон для благовоний снова вернулся к ней, несмотря на все ее попытки избавиться от него? И зачем она его спрятала? Почему не уничтожила сразу, как нашла? Почему не бросила в Темзу или в море? Ничего такого! Вместо этого она оставила его при себе. Разве она не боялась, что жрецы могут вернуться? Или змея?

Филлис сидела в кресле и задумчиво смотрела на огонь. Кошка на ее коленях выпрямилась, с наслаждением потянулась и тут же снова свернулась клубком на толстой твидовой юбке и через секунду заснула.

– Я рассказала вам все, что знала. Наверху лежит коробка со старыми письмами. Там есть письма моего дедушки и ответные, в основном от его брата Джона. Не помню, чтобы в них содержалось что-то особенно интересное, но ты, если хочешь, можешь их почитать. Тоби, дорогой, ты не мог бы подняться наверх и принести их для Анны? – Она объяснила ему, где искать коробку, и Тоби вышел из комнаты. Филлис улыбнулась. – Тебе стоит покрепче за него держаться, дорогая. Он очень приятный человек. Ты его любишь?

Анна покраснела.

– Он мне нравится.

– Нравится? – Филлис покачала головой. – Этого недостаточно. Мне бы хотелось услышать, что ты кого-нибудь обожаешь. А этот кто-нибудь обожает тебя. А он обожает, ты знаешь? Он с тебя глаз не сводит. – Она внезапно переменила тему. – Так что же на самом деле случилось с тобой в Египте? Мне кажется, ты не все мне рассказала. Мне очень жаль этого несчастного утонувшего. Но ведь было еще что-то, не правда ли? Я не ошибусь, если скажу, что ты болела?

Анна медленно кивнула.