Что же до Илоны… Невозможно даже представить себе, что нацепит на себя эта ведьмочка! Может быть, даже коротенький халатик и бикини.

Впрочем, черт с ними, этими «снобами наоборот». Он — Адлер и просто обязан оставаться самим собой.

Наклонившись к зеркалу, Петер решительно сжал губы, зачесал волосы назад и пригладил их руками. Они от природы были густыми и пышными и начинали завиваться, если он позволял им это.

Когда ему было около восьми лет, отец посмеялся над его вьющимися волосами, сказав, что он похож на девочку. Потом маленький Адлер вырос и понял, что лысый отец просто завидовал его роскошной шевелюре. Но привычка гладко причесываться осталась навсегда, и уже в юности Петер постоянно пользовался гелем, неустанно выпрямляя непослушные кудри.

Он еще раз посмотрел на свое отражение в зеркале, и у него поднялось настроение.

Так-то лучше. Теперь его душа и тело были такими же спокойными и ровными, как и волосы. Наваждение наконец отступило.

Нет, сказал себе Петер. Он здесь не для того, чтобы перевернуть свое мироощущение вверх ногами, а для того, чтобы получить желаемое, а потом раз и навсегда выкинуть эту колдунью из головы и зрелым человеком вернуться домой — к своей семье, в свою страну, к своему реальному будущему.

Наверное, он просто не догулял в молодости. Его обуяла страсть — ну, что ж, значит, надо отдать ей дань.

Перед уходом Петер еще раз окинул взглядом ванную комнату. Снова красное с черным. Интересно, но несколько нарочито. А комната для гостей, где он оставил вещи, была решена в черно-белой гамме с геометрическим узором.

Интересно, а как выглядит спальня хозяйки?

Но он тут же выбросил эту мысль из головы. Илона и кровать… Думать о таком сочетании сейчас было по крайней мере неразумно — ведь ему только-только удалось взять себя в руки и принять решение не терять самообладания — хотя бы до ухода Франца.

А потом… Потом он даст волю своим инстинктам и выпустит на свободу животное, которое таится внутри. И к черту все эти предрассудки!

Петер не ошибся, — войдя в кухню, он увидел Франца в синих джинсах в обтяжку и свободном сером свитере.

Перед оседлавшим одну из табуреток гостем хлопотала сама хозяйка, также не обманувшая ожиданий Петера. Она порхала по кухне в развевающейся при каждом движении темной мини-юбочке. А от вида ее черной кружевной блузки у Петера снова закружилась голова. Падать в обморок, однако, не стоило: приглядевшись, он понял, что бюст Илоны прикрыт крошечным лифчиком телесного цвета.

Все остальное, впрочем, было полностью обнажено. Никаких колготок на ногах. Розовые ступни. Обнаженные руки. Наверное, лучше не опускать взгляд ниже ее подбородка!

Но и созерцание «верха» не приносило желанного успокоения. Волосы ее были небрежно стянуты в игривый конский хвостик. В ушах, как бы поддразнивая, болтались длинные темно-красные серьги под цвет губ. А пряный аромат ее духов способен был возбудить даже фанатичного монаха.

Франц встал и с радушной улыбкой шагнул навстречу гостю.

— Салют, Петер! — Он крепко стиснул ему руку. — Илона уже мне все рассказала. Рад, что «Альпийская фиалка» пришлась вам по вкусу. Уверен, вы не разочаруетесь.

— Нет, конечно, нет.

— В таком случае мы сможем завтра же возобновить ремонтные работы, а недели через три сдать коттедж под ключ. Разумеется, если вы не намерены кардинально менять планировку дома…

— Думаю, если поправки и будут, то весьма незначительные. Признаюсь, я не совсем разобрался в плане, который вы мне показывали. — И неудивительно, добавил он про себя. Тогда в голове у господина Адлера были совсем другие планы. — Теперь, — продолжил он, — когда я посмотрел дом, мне, наверное, удастся что-нибудь понять и в чертежах.