От удара тот отшатывается, кашляя кровью. Барьер исчез, и стрела с трудом пробила нагрудник, уйдя на четверть. Кваз огрызается на атаку Тая, с шумом топает, и ударившие со спины каменные острия пробивают спину Николая. Слишком понадеялся на ионный щит, что защищает только спереди.

Я пытаюсь достать одноглазого ублюдка пулей, но с очередным ударом в землю каменные пики закрывают от меня цель. Клинок противника идёт вниз для добивающего удара.

— Стой, Ракета! — приглушённый крик Накомис.

Стремительный четвероногий силуэт мелькает и проносится перед моим лицом на невероятной скорости. Завёрнутый в кокон сияющей синевой арканы, он врезает на полном ходу в грудь Джиендро. Древко стрелы крошится, но её наконечник скрывается внутри корпуса. Кваз с сипением хватается за дыру на своём доспехе. Запоздало отбивает мечом мою пулю. Переводит ненавидящий взгляд с меня на рычащую собаку, улыбается и бьёт без замаха.

Я кричу и…

Стальной звон расходится в стороны. Тай с видом ожившего мертвеца покачивается, приняв на катану чужой меч. Кровь полноводным ручьём бежит из его сквозной раны на спине и груди. Новая стрела впивается в ключицу Кваза, но тот только скрипит зубами.

— Упорная. Падаль.

Ракета вгрызается в щиколотку противника, пытаясь сбить его с ног.

Штурмовик вскидывает ногу для очередного топота, что прошьёт всех, кто его окружает. Между нами не больше пяти метров. Под Спуртом я скольжу Глайдом, до сих пор преследуемый багровыми клинками. Одним движением выдёргиваю массивный обсидианово-золотистый револьвер и жму на спусковой крючок.

— Десница, познакомься, с Десницей!

Даже на такой дистанции Кваз успевает дёрнуть головой, и выстрел свистит мимо, уносясь в пустоту ночи.

— Ты промазал, — с оскалом констатирует он.

— Разве? — заторможенно отвечаю я, фокусируясь на двух способностях сразу.

Джиендро недоумённо вскидывает бровь.

Управляемая пуля под Усиленным выстрелом вонзается в белобрысый затылок и выходит у него из носа, разворотив голову. Долгий миг Квазар подрагивает, зияя огромной сквозной дырищей на месте лица и нескладно падает наземь.

— НАКО! ШПРИЦ!

Я пробиваюсь к Таю, осевшему прямо на шипах. Один торчит у него из груди, второй сильно располосовал бедро. Глаза мечника подрагивают, всё реже и реже.

Пинок, и камень ломается, позволяя мне подхватит Николая. Громко и обеспокоенно лает Ракета. Несколько пуль разбиваются о моё лицо. Об Эгиду, вспыхнувшую на их пути.

Почти не глядя, я кладу выстрелы в цель, и три оставшихся хитрожопых ублюдка, засевших в ста метрах от нас, перестают существовать.

— Сейчас! Сейчас! — вздрогнув от моей стрельбы, торопливо кричит девушка.

Она выбегает на улицу и скользит по гравию, падая рядом. В её руках подрагивает регенеративный инъектор, потому что сами её конечности ходят ходуном.

Переглянувшись с Нако, мы синхронно выдёргиваем из мечника каменный шип.

— Слышь, Затоичи херов, — скороговоркой бросаю я, — если вздумаешь помереть, я на твоей могиле буду разливать дрянное безалкогольное пиво!

Тай едва заметно улыбается.

Его дыхание прерывается одновременно с тем, как полицейская колет Николая шприцем.

Глава 18

Тот вздрагивает всем телом, как от удара дефибриллятором. Конечности разлетаются в стороны. Бледное лицо долгие несколько секунд напоминает восковую маску, а потом… я улавливаю еле слышный вдох.

Грудь Николая поднимается и опускается. Его лёгкие начинают работать. Насколько это возможно для человека со сквозной дырой в груди. Чудо вообще, что сердце не задело.

Ужасная рана по-прежнему дико кровит. Под мечником уже скопилась настоящая лужа.