— Ты сказала, что предпочла бы стать моей любовницей, а не женой. Объясни, что это значит. Объясни.

Катарина закрыла лицо руками. Она подумала о двух женщинах, положивших свои головы на плаху по велению этого человека. Они были его женами. Ей показалось, что за ее спиной уже стоит палач с топором в руке и его лезвие направлено на нее.

Генрих взял ее за плечи и потряс.

— Говори, я тебе велю. Говори. — Голос его смягчился. Сейчас он представлял себя именно таким, каким хотел видеть — сильным всемогущим королем, перед которым не может устоять ни одна женщина, как не могли они устоять в дни его юности, когда он обладал красотой, богатством, властью и всем тем, что могла пожелать женщина.

— Это все из-за того, что я чувствую себя недостойной, — пролепетала Катарина.

Король отнял ее руки от лица и обнял. Он с силой поцеловал ее. Освободив Катарину, он заревел:

— Панс, сюда! Сюда, скорее! Зови Гардинера. Зови Райотесли... Сюррея... Сеймура... всех зови. У меня есть новость, которой я хочу поделиться с их светлостями.

Он улыбнулся Катарине.

— Ты не должна бояться этой великой чести, — сказал он. — Знай: я могу вознести тебя на огромную высоту... и я это сделаю.

Катарина дрожала, она подумала: «Да, и можешь низвергнуть меня в пропасть. Ты можешь жениться на мне, а брак с королем, как правильно замечено, может стать первым шагом к Тауэру и плахе».

Придворные торопливо возвращались в комнату. Король стоял, улыбаясь им.

Он хитро глядел на них, на всех этих джентльменов, которых совсем недавно удалил из комнаты, чтобы остаться наедине с Катариной.

— Подойдите, — закричал он, — подойдите и продемонстрируйте свое почтение новой королеве Англии!

Катарина была в своих покоях. Сухими грустными глазами она смотрела прямо перед собой, пытаясь заглянуть в будущее, которое — она знала — будет полно опасностей.

Выхода не было — и это она тоже знала.

Нэн, ее верная служанка, услыхав новость, громко разрыдалась. Родная сестра Катарины, Анна Херберт, быстро пришла во дворец. Обе женщины не говорили о своем сочувствии Катарине, но оно сквозило в их жестах и интонациях. Они любили ее, молились за нее и оплакивали ее судьбу, но они ничем не выдали своих молитв и не показали слез.

На следующий день после того, как король объявил о своем намерении жениться, Сеймур тайно посетил Катарину в ее покоях.

Нэн впустила его. Нэн была в ужасе. Она была так счастлива, что служит леди Латимер. Только теперь Нэн поняла, какой безоблачной была их жизнь в поместьях Йоркшира и Ворчестера. Почему они не вернулись туда сразу же после смерти лорда Латимера? Зачем они остались здесь, где влюбленный взгляд непостоянного в своих привязанностях короля упал на ее госпожу?

В этом дворце в каждом уголке таилась опасность, и сэр Томас, придя в покои Катарины, подверг ее жизнь смертельной угрозе. Нэн вспомнила рассказы о другом Томасе — Калпепере, — который вот так же приходил к другой Екатерине; вспомнив об этой ужасной истории, она подумала, не случится ли подобный кошмар в жизни Катарины Парр? Неужели ее ждет судьба предшественницы?

— Я должен видеть леди Латимер, — заявил сэр Томас. — Это необходимо.

И он был проведен в комнату Катарины. Он взял ее руки в свои и пылко поцеловал.

— Кейт... Кейт... Как это могло случиться?

— Томас, — ответила она. — Я хотела бы умереть.

— Нет, дорогая моя. Не надо думать о смерти. Будем надеяться на лучшее.

— Мне не на что надеяться.

Он обнял ее и, прижав к себе, прошептал:

— Он ведь не вечен.

— Я не вынесу этого, Томас. — Ты должна. Мы оба должны набраться терпения.