И совершая насилие, Джегань даже не приблизился к тому, чтобы сравниться с ней в степени порочности. Джегань был подвержен простым плотским грехами, и в том не было ничего нового — все люди порочны по своей природе. Но она-то, Никки, столь равнодушная к страданиям окружающих, была порочна в душе. А это уже являлось злом в чистом виде. И потому она заслужила все страдания, что причиняет ей Джегань, от чего в ее душе, погруженной во мрак, мелькнуло нечто похожее на удовлетворение.
Коснувшись рта, Никки нащупала рану, которая хоть и болела, но уже затянулась. Можно было бы ее исцелить, только боль от этого не исчезнет. Но Никки твердо решила, что обратится к одной из Сестер за лечением. Это будет всяко лучше, чем доставлять Джеганю удовольствие наблюдать за ее страданиями и болью.
С этим мысли Никки вернулись к раздумьям о сестре Лидмиле.
И тут до Никки дошло, что Джеганя рядом с ней нет. Она села в постели и увидела, что он сидит в кресле рядом с кроватью и смотрит на нее.
Она потянула на себя простыню в засохших пятнах крови, прикрывая грудь.
— Ты — свинья.
— Но ты не можешь насытиться мной, что бы ни говорила. Ты хочешь быть со мной, Никки. Почему бы еще ты осталась?
Джегань наблюдал за ней. Его кошмарные глаза пытались найти путь в ее сознание и… ничего не происходило. Он больше не мог быть ее ночным кошмаром. Ричард охранял ее сознание.
— Ну, причины вовсе не те, в которые тебе хотелось бы верить. Главным образом, меня удержали нравственные устои Ордена. Я хочу, чтобы он процветал. Хочу помочь беспомощным жертвам, хочу положить конец из жизни, полной страданий. Я хочу, чтобы все, наконец, стали равны и имели все, в чем нуждаются. Я посвятила этому большую часть своей жизни. Орден увидит, каким справедливым станет мир. И если ради этого мне приходится терпеть и поддерживать тебя, то это пустяк, незначительная мелочь.
— Звучит очень благородно. Но, думаю, за этим скрывается нечто большее. Полагаю, ты ушла бы, если б могла, или… — император улыбнулся, — если бы действительно этого захотела. Так в чем же дело, Никки?
Размышлять над этим вопросом Никки не хотелось — очень уж болела голова.
— Что это за разговоры о твоем новом дворце?
— Так ты уже слышала?
Джегань сделал глубокий вдох и страстно выдохнул.
— Это будет величайший из когда-либо построенных дворцов. Дворец, достойный Императора Имперского Ордена. Подобающая резиденция для человека, который правит обоими мирами — и Древним, и Новым.
— Который хочет править. На пути у тебя стоит Лорд Рал. Сколько раз уже он одерживал над тобой верх?
В глазах Джеганя сверкнул огонь, который, как знала Никки, мог обернуться яростью. Ричард не раз срывал планы Джеганя. Даже не одержав победу, Ричарду удавалось одурачить императора. Довольно неплохо для человека, располагающего такой крошечной армией. Люди, подобные Джеганю, ненавидели оставаться в дураках. Ненавидели столь же сильно, как и необходимость проливать в сражениях собственную кровь.
— Я уничтожу Ричарда Рала, не беспокойся, — прорычал Джегань.
Никки вернулась к теме, которая ее действительно интересовала.
— И когда Император Джегань завоюет все, он сделается ленивым и пожелает жить в роскоши?
— Ах, но ведь теперь я — Джегань Справедливый, помнишь?
Император тяжело опустился на кровать.
— Мне жаль, что приходится причинять тебе боль, Никки. Я никогда не хотел делать тебе больно, но ты сама меня вынуждаешь. Ты же знаешь, я о тебе забочусь.
— Заботишься, и все же причиняешь боль?! Заботишься, и не удосужился рассказать о столь большом проекте, как строительстве дворца? Ничего я для тебя не значу. |