– Ты думаешь, он повредился в уме?

– Не знаю, моя госпожа. Он почти ни с кем не говорит, поэтому мне трудно судить. Часто, когда я обращаюсь к нему, он кажется глухим, но если я настаиваю, он сердится и просит оставить его одного и самому решать все вопросы. Однако, моя госпожа, я не могу единолично управлять имением. Без хозяина дом приходит в упадок. Приказы не отдаются, как должны. Слуги... старые слуги очень верны, но в человеческой природе заложено получать выгоду от слабости другого, а на некоторых молодых слуг вовсе нельзя положиться.

– Да, я могу все это понять, – кивнула Аннунсиата.

Она, которой довелось вести хозяйство большого дома, легко могла нарисовать картину растущего хаоса в поместье, управляемого без хозяина или хозяйки.

– Потом дети, моя госпожа. У них нет наставника, а их отец совсем не интересуется ими. Служанки в детской стараются изо всех сил, но мальчикам нужна более твердая рука. С Джемми и Эдмундом просто сладу нет, и это плохой пример для младших.

– Что ты хочешь от меня? – спросила она откровенно, когда Клемент замолчал.

Аннунсиата остановилась и повернулась к нему лицом. Они стояли у маленького озера, и Китра с лаем начала гоняться за утками.

– Для начала поговорите с хозяином. Попытайтесь достучаться до него. Заставьте его понять, что он отвечает за всех нас. А если это не сработает...

– Если нет?

– Тогда возьмите все в свои руки. Вы уже занимались хозяйством раньше. Я знаю, что вы не хотите вмешиваться в дела Морлэнда с тех пор, как... с тех пор, как...

– С тех пор, как умер Мартин, – спокойно закончила она за Клемента.

Клемент встретился с ней взглядом.

– Вы из рода Морлэндов, моя госпожа, вы были хозяйкой Морлэнда и бабушка хозяина. Вы нам нужны, и ваше место с нами. Если вам тяжело, я сожалею, но долг – тяжелая вещь.

– Жестко сказано, Клемент, – произнесла Аннунсиата с легкой улыбкой. – Ты осмеливаешься говорить мне о моем долге?

– Моя госпожа, вы меня достаточно долго знаете и можете видеть, что у меня на душе. Я всю свою жизнь посвятил Морлэнду и Морлэндам.

– Я знаю и поэтому не должна удивляться тому, что ты хочешь, чтобы и я остаток дней посвятила Морлэнду.

Она вздохнула, посмотрела на озеро, обвела взглядом свои сады, где последнее время наслаждалась покоем.

– Хорошо, я поговорю с Маттом и сделаю, что смогу. Ты правильно поступил, приехав ко мне. И ты прав, напомнив мне о моем долге. Мы не можем сменить кровь, текущую в наших венах, никто из нас.

Несмотря на то, что она была заранее предупреждена, Аннунсиату потрясли изменения в Морлэнде. Поместье выглядело пустынным, когда она приехала. Клемент поспешил выйти навстречу, когда услышат стук копыт во дворе. Однако она успела заметить, что окна в доме давно не мыты, на многих опущены шторы, мусор и навоз валялись во дворе, словно никто уже несколько дней не позаботился подмести его, но больше всего графиню поразила неестественная тишина.

– Конюшни почти пустые, моя госпожа, – сообщил ей Клемент тихим голосом. – Мы держим только несколько лошадей для отправки сообщений. От других я отказался, потому что некому за ними следить.

Молодой человек, в котором Аннунсиата запоздало признала внука Клемента, взял у нее поводья и увел Феникса, а Клемент проводил ее в дом. Внутри царило то же запустение. Все выглядело если не совершенно грязным, то закоптелым и неухоженным. Слуги не сновали взад и вперед с поручениями, не слышались звуки уборки, не чувствовалось запаха приготавливаемой пищи.