– Битва закончена? – спросил Карелли.

– Конечно, милорд, – ответил молодой офицер.

– И кто выиграл? – опять спросил он. Молодой всадник колебался.

– Пожалуй, мы победили, милорд, – сказал он, но в его голосе совсем не было уверенности, и он вполне мог ответить «не знаю».

В Морлэнде царило уныние и отчаяние. Аннунсиата скорбела из-за поражений, а Матт – из-за того, что Джемми так и не нашли, и чем больше проходило времени, тем очевиднее становилось, что мальчик погиб.

Через неделю после Шерифмюира со стороны главной дороги к Морлэнду подъехала крытая крестьянская повозка и остановилась у дальнего конца рва. Из нее вышел грубо одетый человек и направился к воротам. Около ворот его остановил слуга. Последовал спор, после чего прибывшего с неохотой провели в дом и доложили хозяину, что некий коробейник желает с ним срочно переговорить. Матт подумал, что, наконец, пришли новости о Джемми и, едва не сбив в спешке слугу с ног, сбежал вниз по лестнице в зал, где уже собрались домочадцы. В этот же момент Аннунсиата возвращалась из церкви. Дети, повиснув на перилах лестницы, завершали впечатляющую картину общего сбора. Коробейник, казалось, смотрел на все это с удовольствием.

– Хозяин Морлэнд, не так ли?

Мужчина говорил со странным акцентом, по которому Аннунсиата признала, что он прибыл из приграничья, хотя для Матта он был просто «чужой».

– Что ж, хозяин, я коробейник. Я веду честную торговлю на Севере и, сказать по правде, нечасто отваживаюсь забираться так далеко на Юг. Но у меня для вас особо хороший товар. Как мне обещали, он стоит того, чтобы его везти сюда.

– Какой товар, – спросил Матт равнодушным тоном, но его лицо побледнело.

Старик поглядел на него искоса.

– Человеческий товар, – объявил он. Лицо Матта задрожало.

– О, слава Богу, слава Богу! Принеси его. Почему ты его не принес? Он ранен?

– Его? То не он, хозяин. Сколько же еще такого товара ты ожидаешь, хозяин, от судьбы?

Матт смотрел на него непонимающим взглядом, и коробейник стал волноваться.

– Это женщина с ребенком. Мне сказали, что за них очень хорошо заплатят в Морлэнде. Так что если она обманула меня, у меня есть что сказать!

Его ярость возрастала. Аннунсиата шагнула вперед.

– Позволь нам, ради всего святого, посмотреть, кто эта женщина. Приведи ее сюда сейчас же.

– Она не может ходить, госпожа. Вот почему я оставил ее там. Есть ли у вас пара сильных парней, чтобы принести ее?

В конце концов они все вышли к повозке: коробейник, Матт, Аннунсиата, слуги. Сзади толкались дети, пытаясь занять место получше, чтобы все разглядеть, а их лица горели от нетерпения. Коробейник неуклюже забрался на обод колеса, освободил парусину в задней части повозки и отбросил ее назад. Затем он слез и освободил защелку задней створки телеги. Матт все еще стоял ошеломленный, неспособный справиться с разочарованием, и Аннунсиата первой осторожно выступила вперед и заглянула в повозку. В ней было полно мелкой ерунды, которую продавал коробейник, а на груде пестрых одеял лежала женщина, одетая в грубое шерстяное платье бурого цвета. Ее волосы сбились и спутались, лицо было истощенным, как у мертвеца, а на согнутых руках спал младенец. Она подняла на Аннунсиату тусклые глаза и ее губы едва заметно зашевелились, но не издали ни звука.

– Святая Богородица, – тихо вскрикнула Аннунсиата.

Матт заглянул через ее плечо.

– Сабина, – воскликнул он, сильно пораженный увиденным.