«Но ты выбрал не ту лошадь, Джемми, – подумала она про себя. – В следующий раз бери выносливую, а не быструю».

– Они больше нас не побеспокоят, – сказал Карелли и попытался перестроить своих всадников, остановить их дикий галоп, так как если они рассеются, то начнут мародерствовать и пить и потеряют боеспособность. Это оказалось непосильной задачей. Большинство воинов никогда раньше не участвовали в боях, а еще меньше ходили в кавалерийскую атаку, и восторг сражения и победы переполнял их. Карелли, желая в душе иметь дисциплинированное войско, каким он привык командовать, пустил свою лошадь вслед за основными силами к Дунблейну, где они разбрелись по улицам, высматривая гостиницы, открытые дома и легкую поживу.

Много часов Карелли рыскал по окрестностям вокруг города, собирая отбившихся воинов, уставших и забрызганных кровью своих врагов. Вдалеке Карелли заметил силуэт самого генерала Мара, занимавшегося тем же, чем и он. Главная трудность состояла в том, что как только он собирал несколько человек вместе и оставлял их где-нибудь, они тут же разбредались снова. Карелли только зря тратил силы и время.

На их счастье правительственные войска повернули назад и не стали их преследовать. Аргилл отозвал их назад на возвышенность, чтобы встретить солдат генерала Мара, перестроившихся после первоначальной атаки. В обоих лагерях было заметно нежелание пехотинцев убивать друг друга. Солдаты противоборствующих сторон постоянно узнавали своих братьев и щадили друг друга. Жилистый, седоволосый и седобородый солдат, сильно хромающий, видимо в результате несчастного случая, происшедшего несколько лет назад, если судить по его проворству и привычке к увечью, прыгнул в ледяную реку с бесстрашием человека, плавающего с детства, и переплыл на другую сторону. Там он стоял в безопасности, хлопая онемевшими руками по бокам и наблюдая за сражением. Что делать дальше, таков вопрос стоял перед ним. На верху холма все еще продолжался бой, но он устал, к тому же его соратники рассеялись, уменьшив шансы на победу. Кавалерия пропала в первые же минуты битвы, и ее с тех пор не видели. А без нее нечего было и помышлять одержать верх над Аргиллом. Он видел, как правительственные войска отводятся назад к вершине холма, и решил, что с него довольно. Кстати, если он будет долго стоять здесь на холодном ветру, то наверняка погибнет. Мужчина повернулся и резво заковылял в сторону Кинбука.

Он услышал плач и поначалу решил не обращать на него внимания. Холод и сырость усилились до боли, и он мечтал поесть и укрыться где-нибудь. Но в плаче слышалось что-то такое, мимо чего нельзя было пройти, похоже, плакала молодая женщина или ребенок. Он поколебался, потом негромко выругался и пошел разузнать, в чем дело. Темнело. Поначалу через колючие заросли он разглядел только большую черную глыбу. Однако подойдя ближе, мужчина увидел великолепного вороного коня, лежащего на боку, его голова покоилась на коленях юноши, плач которого и привлек внимание хромоногого человека. Конь смотрел на него влажными доверчивыми глазами, а мальчик гладил его по голове и плакал, роняя крупные горячие слезы на его черную морду.

– Эй, парень, что случилось? – грубовато спросил мужчина.

Мальчик посмотрел на него с зареванным лицом, но с таким выражением, что у мужчины перехватило дыхание.

– Он ранен, – ответил сквозь слезы мальчик. – Он попал ногой в яму и упал. Мы оба скатились с холма. Теперь я не могу подняться и не знаю, что делать.

Человек опустился на колени около коня и ощупал его умелыми осторожными руками. «Какая трагедия», – подумал он. Перед ним была одна из красивейших лошадей, какую он когда-либо видел в своей жизни.