|
Она неимоверно располнела за последнее время. Ее когда-то милые черты расплылись и исказились полнотой. Когда она не ела, она охотилась. Хотя теперь ей нужен был тяжеловоз, она охотилась с не меньшей энергией и азартом. Франкомб признавался Кловису, что им не нужны охотничьи собаки, ибо достаточно увидеть Сабину, оглушительно кричащую, подобно Ииую, способную своим воплем вызвать обвал, чтобы напугать до смерти любого оленя. Даже ее амазонки, пренебрегая традициями, были ярко-желтыми и ядовито-зелеными.
– Вот это, – продолжила она, вытирая засахаренные пальцы о горчично-желтую юбку, – то, что я называю желтым. – Я помню свою свадьбу, – мечтательно произнесла леди Каролина, – двадцать лет назад в этом доме. Было прекрасно. Хотя выходила замуж не за Морлэнда, нам разрешили воспользоваться большой спальней. Это та самая кровать... – вдруг до нее дошло, что она говорит, и она резко остановилась. Берч сжалилась над ней и, чтобы замять неловкость, пояснила: – Эта кровать очень древняя. Ее сделали двести лет назад к свадьбе хозяина Морлэнда. Все Морлэнды родились на этой кровати, а многие из них на ней же и умерли. Индия удостоила богато украшенную кровать беглым неприязненным взглядом. Леди Каролина перехватила его, но не поняла и ласково произнесла: – Твоя почетная обязанность – обеспечить мужа наследником. Любая женщина может гордиться, выполнив ее. Сабина, потерпевшая здесь неудачу, не родив ни одному из своих мужей наследника, ожесточенно выговорила: – Долг, да уж! Будем надеться, что ей повезет больше, чем любой из нас. Сыновья графини, похоже, не великая ей помощь. Один из них вовсе не женат, а у другого ничего, кроме дочери напоказ. А теперь, я слышала, его жена умерла. Да, Каролина? Ему было бы не так плохо, если бы она оставила ему сына. – Если все потерпят неудачу, – нерешительно спросила Каролина, – кому перейдет имение? – Сыну Кэти, Джеймсу, если он доживет, – коротко ответила Сабина и посмотрела на Индию, – лучше родить его, хозяйка.
Вошла невеста, сопровождаемая Кловер и, неожиданно, Китрой, не привыкшей, чтобы ей запрещали находиться в церкви и предпринявшей три попытки проникнуть в нее. Клемент в дверях задержал старую гончую, выставил ее и уселся на корточки и улыбался невесте, когда она проходила мимо него. Индия выглядела восхитительно, гордо шагая в золотых одеждах, с волосами, уложенными в мягкие ниспадающие локоны, зачесанные назад, украшенные белыми цветами и скрепленные заколкой с бриллиантами. Вокруг шеи лежало жемчужное ожерелье. Оно являлось частью драгоценностей Морлэндов и теперь принадлежало ей навсегда. Это ожерелье впервые было подарено Эдмундом Морлэндом Марии Эстер Чефель на свадьбу. Бесценный черный жемчуг, традиционно надевавшийся госпожой Морлэнда в важных случаях, исчез во время революции и атак на Морлэнд или же был украден при разграблении дома, или спрятан кем-то, ныне умершим и не способным указать место сокрытия. После мессы начался пир. Такого пира не помнили со времен женитьбы Ральфа Морлэнда на графине. Небольшая армия поваров была нанята в Йорке и Лондоне. Достали и отполировали всю семейную посуду, весь запас, хотя и истощившийся со времени гражданской войны, но по-прежнему впечатляющий. Дом убрали цветами, – июнь хороший месяц для них. Апельсиновые деревца в горшках стояли по бокам от дверей, и над каждой дверью свисала гирлянда лавра и розмарина на счастье. Пол был усыпан вереском – символом семьи Морлэндов. Все цветы изысканно перевивались с лентами голубого и белого шелка. В зале висели деревянные щиты, демонстрирующие ратные подвиги Морлэндов. Щиты висели еще на свадьбе Каролины, кроме одного, изображавшего оружие отца Индии. Этот щит принесла в семью Морлэндов Индия. |
