Но здесь, в церкви, более чем где-либо, он острее почувствовал свою ответственность. Здесь преклоняли колени поколения Морлэндов, здесь стены были покрыты мраморными досками с хроникой трудолюбивого производства потомства поколениями Морлэндов. Облегчение не пришло и в храме. Ноша лежала на нем. Матт не мог избавиться от нее, ибо некому было поднять и нести ее. Он оторвался от саркофага и опустился на колени на скамейку перед деревянной статуей Святой Девы. Глядя ей прямо в лицо он произнес короткую молитву, с просьбой помочь ему. Ее спокойное золотое лицо, тронутое временем – она была старше, чем дом – и тонкие простертые к миру руки успокоили его. Со смиренной душой он поднялся в тот момент, когда дверь открылась и старая собака Китра подошла к нему и стала скрестись о камни, призывая Кловиса и смотря на Матта.

– Она здесь, – объявил Кловис без церемоний. – Пойдем.

Если бы он жил менее затворнической жизнью, он был увидел ее раньше, поскольку ее хорошо знали в городе. Но Матт никогда не ездил в город, кроме как к министру по особым опекунским делам и изредка по делам с Кловисом. Индия проживала в досаждающей бедности вместе с матерью в двух комнатах в доме на площади леди Пекетт. Ее отец был купец и искатель приключений. Свою дочь он назвал Индией в благодарность стране, ставшей источником его благополучия, хотя он ни разу не соизволил уточнить, какая из Индий имелась в виду. Он сколотил приличное состояние, но по неосторожности неожиданно погиб в море, оставив все деньги Индии с условием их получения после замужества. В то время ей было только девять лет. С тех пор первой задачей ее матери стало сохранить дочь живой, здоровой и привлекательной, пока не подвернется первый благоприятный шанс выдать ее замуж. Госпожа Невиль боролась отчаянно, но лишь освободив дом на Фоссгейт и перебравшись в комнаты на площади, она вообще смогла жить. Шесть лет скудости и стеснений оставили на ней свой след. Она сделалась назойливой и нервной, выглядела изнуренной, но оставалась предана своей вере и никогда не допускала, чтобы Индия испытывала нужду в эти годы. Ей даже приходилось брать шитье, чтобы позволить покупать такую еду, которая шла на пользу дочери.

Конечно, недоставало времени и сил, чтобы дать Индии полное образование, но в любом случае, поскольку целью ставилось замужество, образование было необходимо в той степени, в какой делало Индию более привлекательной как невесту. Ее обучал двигаться и изящно танцевать изгнанник-гугенот, дававший уроки на Таннер Роу. Миссис Невиль учила ее шить, немного говорить по-французски (Индия практиковалась во французском на учителе танцев, к его несчастью, ибо ее произношение было безупречно английским) и играть на спинете. Во всем другом ум Индии был кристально чист, как крыло едва появившейся бабочки.

Миссис Невиль поддерживала связи с друзьями мужа по совместной торговле. К началу 1700 года среди них не было никого, кто бы не знал о существовании Индии и о намерениях миссис Невиль относительно нее. Кловис одним из последних услышал о девушке, так как проводил очень много времени в Лондоне и в других местах, а его дела в Йорке обычно велись агентами. Но когда он услышал, то сразу же отправился в Йорк, чтобы разведать детали. Бедность окружающей обстановки в сравнении с недоступным капиталом подвигла его.