В это лето состоялась свадьба Джона Раткила и Франчес Франкомб, и их отъезд в Европу совместил медовый месяц и завершение образования Джона. Произошли и другие изменения в семье. Кэти Морлэнд тихо умерла в своей постели в доме. Аберледи от старости. Новость сильно потрясла Аннунсиату, ибо Кэти была всего несколькими месяцами старше нее, и ей еще не исполнилось шестидесяти одного года. Но затем она утешила себя. Кэти никогда с детства не отличалась крепким здоровьем и страдала от многих болезней, так же, как от несчастливой жизни. К тому же она много лет прожила в Шотландии, на самом краю цивилизации.

– Палгрейвы живут долго, – сказала она Хлорис. – Посмотри на мою тетушку Софи.

Хлорис, все это слышавшая ни один раз, кивнула.

– Кроме того, мадам, ваши родители обладали крепким здоровьем, не таким, как у бедной миссис Кэти.

– Это правда, – успокоила себя Аннунсиата. – А я здорова, как всегда. Я все еще езжу верхом, гуляю и танцую с такой же энергией, как и раньше. В езде верхом я могу дать фору большинству молодых людей, если потребуется.

Для доказательства она послала за Фениксом. Верхом на нем она выехала к Марстон Муру и скакала, пока конь не устал, а Китра всю дорогу домой скулила и сердилась.

Кэти не успела дожить до первого внука всего несколько недель. Ее дочь Сабина все еще носила траур, когда подарила Аллану Макаллану сына, которого они назвали Хамиль. Согласно воле Кэти, все ее имущество завещалось ее внучке Мари, дочери Мавис, поскольку Аллан должен был наследовать имение своего отца, и его дети, таким образом, были обеспечены. Но к настоящему времени две семьи продолжали жить вместе, деля свое время между домом Аберледи зимой и замком Бирни летом. Так было удобно, потому что трое взрослых выросли вместе и чувствовали, что для их детей будет тоже приятно расти вместе.

Смерть госпожи Сабины осенью вызвала меньше удивлений. Она некоторое время уже явно жила в долг, так как разрасталась все больше и больше в ширину и становилась все краснее лицом. Ее смерть наступила, возможно, так как она желала бы. В тот день Сабина охотилась, поднятая общими усилиями на спину своего тяжеловоза, и издавала громогласные вопли вместе с лучшими охотниками, вслед за борзыми, остановившись только из-за недостатка дыхания с жалобой на боли в груди. Она оставила охоту, когда выследили вторую пару, поехала домой в сопровождении двух слуг. Но добраться до дома ей не довелось, она выронила поводья с хрипом удивления, прижала руки к груди и рухнула как камень из седла. Слуги подбежали к ней и пытались возвратить ее к жизни, но Сабина была уже мертва. Ей минуло сорок девять лет и, учитывая ее образ жизни, это был для нее хороший возраст.

Джейн Берч умерла на Новый год. Ей исполнилось семьдесят три, и она неуклонно угасала в этот год. Но Аннунсиата восприняла ее смерть значительно тяжелее, чем потерю родственников, потому что Берч служила ей со времен ее первой зимы в Лондоне, когда ей было пятнадцать. С тех пор прошла целая жизнь, и даже более, где Джейн являлась свидетельницей всех горестей и триумфов жизни Аннунсиаты, часто острая на язык, но всегда исключительно преданная. Аннунсиата не могла сделать большего для своей старой подруги, как привезти ее тело назад в Морлэнд, несмотря на зимнюю пору. Джейн Берч родилась в Лондоне, но последние годы она всегда относилась к Морлэнду как к своему дому, и он действительно был домом для нее и ее госпожи более чем любое другое место.