Виктория поежилась, жалея, что вместе с халатом не завернулась и в одеяло. Украшенные перьями домашние туфли на высоких каблуках громко стучали по изношенному полу. Она пристально смотрела в спину идущего впереди охранника. Это позволяло ей чувствовать себя в относительной безопасности, поскольку перспектива увидеть что-нибудь другое пугала еще сильнее. Мысли о том, что за закрытыми дверями могли оказаться плети и орудия пыток, приводили ее в ужас. Виктория ждала, что вот-вот услышит пронзительные крики, но не переставала надеяться на то, что кричать будет все-таки не она. Мучительная тревога сковала горло, и стало тяжело дышать. Отец точно что-то натворил. Виктория была в этом уверена. Осталось узнать насколько все плохо, и как это в очередной раз на ней отразится.

Охранник подвел ее к открытой двери и жестом попросил войти. Виктория распрямила плечи, сделала глубокий вдох в надежде, что он будет не последним, и вошла в комнату.

Удивительно, но комната оказалась совсем не такой уж страшной. Она была больше, чем представляла себе Виктория. На стенах висели гобеленовые ковры. В середине стоял вырезанный из дерева игральный стол и где-то полдюжины стульев…

Посмотрев на заваленный картами стол, она внимательно обвела взглядом помещение в поисках отца. Родитель стоял в углу, изображая беззаботность. Но Виктории хватило одного взгляда на Дина Маккаллена, чтобы узнать правду. Ее обаятельный и красивый отец-картежник нарушил обещание никогда не брать в руки карты.

Даже загар не смог скрыть его бледности, и длинные светлые волосы теперь не выглядели стильно. За один вечер из успешного человека он превратился в неудачника.

— И что на этот раз? — спросила Виктория, не обращая внимания на то, что они в комнате не одни. Она хотела знать, как далеко все зашло.

— Все в порядке, Вики. Ты должна мне поверить, — И, будто пытаясь доказать, что невинен как дитя, он поднял руки. — Всего лишь товарищеская схватка в покер.

— Но ты не должен был прикасаться к картам. Ты сказал, что завязал и не играл уже целых три года.

Дин пустил в ход свою знаменитую улыбочку, от которой ее мать таяла. Однако у Виктории эта улыбка вызвала противоположные чувства. Она поняла, что стоит приготовиться к худшему.

— Принц предложил мне сыграть. С моей стороны было бы невежливо отказаться.

Ну-ну! «Дин никогда не виноват», — с горечью подумала она. Ее обаятельному отцу не придет в голову сказать: «Послушайте, Ваше королевское высочество, благодарю вас за предложение, но я не подходящая партия. Точнее, я бесподобная партия. Покажите мне колоду, и я с удовольствием потеряю голову. Я не пожалею денег, отложенных на оплату жилья или еду, и воспользуюсь сбережениями, если моя жена уже что-то успела наскрести».

Она оттолкнула мысли о прошлом. Ее мать умерла около десяти лет назад и скорее всего оттого, что любящий Дин Маккаллен разбил ей сердце. Виктория не видела отца со дня похорон и теперь сожалела, что написала ему.

— Сколько? — спросила она, зная, для того чтобы помочь отцу расплатиться, придется опустошить свои сбережения и, скорее всего, даже личный счет пенсионных исчислений.

Дин взглянул на охранников и дружелюбно улыбнулся.

— Речь не совсем о деньгах, Вики.

Живот скрутило, и ее обуял леденящий ужас.

— Скажи мне, ты жульничал? — прошептала она, зная, что в этом случае помочь ему уже не сможет.

В коридоре послышались чьи-то шаги. Виктория повернулась и увидела, как в комнату влетел принц Катеб.

Несмотря на туфли на высоких каблуках, она все еще оставалась значительно ниже его.