|
Дети жили в своем мирке, подражая своему любимцу, усваивая его мелкие фокусы, ловкие финты — для этого нужно было лишь протянуть палец да нажать на кнопку. От мелкого жульничества постепенно поднялись в своем развитии до уголовно наказуемого. Среди них выдвинулся лидер — бойкая девчонка одиннадцати лет, насадившая в коллективе определенного уровня дисциплину, следившая, чтобы ее подопечные не пропускали очередной серии проделок любимого персонажа и руководившая осуществлением вдохновленных им проделок. Так продолжалось три года, детишкам уже стукнуло тринадцать, четырнадцать, пятнадцать. Они воровали с полок магазинов товары, взламывали дома и квартиры, чтобы обеспечить себя карманными деньгами, и каждый подвиг отмечали ритуалом, славящим их вдохновителя.
В ходе одного из взломов случилось убийство, так сказать, попутно, случайно, непредумышленно. Без цели и смысла. Их поймали, случай получил широкую огласку. В медиа замелькали портреты юных героев, интерьер комнаты-храма Крутого Колли с его «иконами» и скульптурными изображениями (куклами). Как водится, малолетних преступников предъявили на освидетельствование врачам и психологам, которые установили, что «крутых колли» они изображали никак не более половины периода бодрствования, имея в «нормальной» жизни нормальные цели, выполняя нормальные функции, будучи нормальными личностями, совершенно несхожими с их групповыми ролями. Последовало судебное разбирательство, также привлекшее повышенное внимание ввиду резкого роста детской преступности. Девица-атаманша осознавала свою особую роль «мафиозной мамаши» и безмерно ею гордилась. Будь Тофик на своем месте, он должен был бы выступить адвокатом этих детей, представить их жертвами индоктринации. С точки зрения защиты неважно, была ли эта индоктринация умышленной, продуманной акцией в рамках общей политики властей или же являлись непредумышленной. Иными словами, Тофик, он же Джон, должен был инициировать широкую кампанию с целью растормошить индифферентную публику, заставить ее обратить внимание на то, где, как и когда зарождаются подобные методы оболванивания населения. Кроме того, возьмись Тофик за этот случай, его аура не могла бы не повлиять на молодых преступников. Он мог бы направить их развитие по пути, который бы вывел этих юнцов к истинной свободе выбора, кем стать в жизни и чем следует пренебречь. И вот, столь важная возможность упущена! Ныне то, чего может достичь один индивид, принято распределять между несколькими. Я постарался, чтобы юристы, защищавшие молодежь в суде, обладали по возможности подходящими личными и профессиональными качествами, проследил, чтобы каждый из подростков встретил интересных людей, способных оказать на них положительное влияние. Толковый советник службы по делам несовершеннолетних, умудренный жизненным опытом, проницательный надзиратель в тюрьме (трое попали за решетку), умный врач, сотрудник опекунской службы… Времени на этих молодых людей я потратил больше, чем планировал, а итог усилий не слишком порадовал. «Атаманша» вышла из тюрьмы, по определению представляющей собою академию преступного мира, законченной уголовницей, но врожденная неординарность привела ее в одну из множества радикальных политических сект. Она погибла в ходе акции, которая, как водится, афишировалась как террористическая, на поверку же оказалась чьим-то коммерческим предприятием. Ей не исполнилось еще и двадцати лет. Работа с нею, таким образом, сможет быть продолжена, лишь когда она поступит в Зону 6.
Типичный продукт Века Разрушения по всей Шикасте, с некоторыми вариациями (в данном случае — типаж Северо — Западных Окраин), в структуре общества играл определенную роль, весьма заметную. Функция его стабилизирующая, что многими воспринималось как парадокс, ибо идеологическим инкубатором типажа почти всегда служила философия полного экспресс-преобразования общества в некий образцовый «рай». |
