Ни изяществом сложения, ни красотой лица она не отличалась, внешность совершенно непримечательная, ничего демонического, но люди в ее присутствии ощущали некоторую неловкость. Она всегда владела собой и излучала враждебность. Оживлялась лишь в присутствии тех, к кому испытывала склонность, тюремных пташек да переживших концентрационные лагеря. Тогда она иной раз резвилась, как ребенок. Полностью во всех деталях ее обожженной биографии был осведомлен лишь один человек, имя которому Икс.

Когда отовсюду полезли на свет террористические группировки, состоявшие чаще всего из более молодых людей, чем Жжёнка, о ней уже ходили легенды. Ее считали опасной, «эксгибиционисткой», ее сторонились, но, тем не менее, на явках и конспиративных квартирах этих групп она то ожидалась со дня на день, то только что съехала; кто-то ее неплохо знал, кому-то она чем-то помогла. Один из авторитетов, известный как «лидер» — вообще-то такие титулы у этой публики не в почете, — о ней не распространялся, но давал понять, что она лучше подготовлена, чем любой, кого он знал. Он даже привлек бы Жжёнку к участию в своей группе, преодолев сопротивление большинства.

Он утверждал, что в маскировке ей нет равных.

Как-то вечером она появилась в одной из явочных квартир в крупном промышленном центре Северо-Западных Окраин. Четверо молодых людей, два парня и две девушки, увидели перед собой жирноватую домохозяйку в аляповатой дорогой шубе, при дорогой, когда-то модной, но видавшей виды сумке, с глуповатой улыбкой на лице. Все четверо расхохотались. Она стала для них старшей сестрой, советчицей и наставницей на всю жизнь — это подразумевалось, ибо возврат к так называемой нормальной жизни никем из них не рассматривался.

Эта группа стала одной из наиболее успешных в среде террористов. Она действовала почти десять лет, прежде чем Жжёнка и еще восемь ее товарищей попались полиции. Члены группы всегда проявляли личную храбрость, действовали умело, ловко, быстро. Опасность нужна была им, чтобы ощущать, что они живы. Они причисляли себя к «левым», не особенно интересуясь тем, что это такое, идеологических дискуссий не вели. Политические лозунги звучали в их среде гораздо реже, чем блатной жаргон.

Известности они не искали, но использовали ее, хотя вообще-то предпочитали работать скрытно. Большинство их «подвигов» не стали достоянием репортерской братии.

Чаше всего они шантажировали крупные фирмы или частных лиц с целью получения выкупа. Крупные суммы перечислялись фондам беженцев, выдавались пособия сбежавшим преступникам, стипендиями поддерживались студенты из лагерей беженцев, в разных странах мира снимались квартиры, служившие убежищами нелегалам, входившим в международную сеть. Помогали они и менее удачливым «коллегам» по промыслу. Шантажировали и похищали они и для получения информации, не всегда коммерческой. Так, однажды членам этой группы понадобилась информация военного назначения, и они завладели ею. Естественно, они умели изготавливать всяческие мины, бомбы, адские машины, приторговывали ими. Если кого-то из этих молодых людей спрашивали, почему они не употребят своих талантов на общее благо, спрошенный возмущался: «А чем мы, по-вашему, занимаемся?». Они рассматривали себя как альтернативные органы власти.

Поймали их, как водится, случайно, и здесь не место описывать, каким образом.

Жжёнка и ее товарищи оказались за решеткой, против них выдвинули множество обвинений. Они убивали, но не ради получения удовольствия от убийства.