Дугал заложил руки за спину, призывая таким образом зал к вниманию.

— Как глава и правитель клана Камеронов, я повелел созвать сегодня данный суд, дабы восторжествовала справедливость.

Камероны встретили его слова одобрительным гулом. «Торжество справедливости», по их твердому убеждению, означало одно: строго наказать разбойников Макдоннеллов, много лет портивших жизнь добропорядочным людям.

— Мы собрались сегодня здесь, — продолжал Дугал, — с тем, чтобы провести арбитраж и определить размеры компенсации предводителю клана Макдоннеллов в связи с безвременной кончиной его отца, павшего от рук подлого убийцы.

На этот раз по залу прокатился недовольный ропот, а Сабрина широко открыла рот от изумления, силясь понять, куда клонит батюшка. Выходит, судят не Моргана, а Дугала. Упоминание об арбитраже можно было расценить лишь как признание собственной вины. Судя по выражению лица матушки, она тоже была неприятно поражена; Брайан и Алекс оба побледнели, и веснушки на их лицах стали намного заметнее.

Дугал поднял руку, и моментально воцарилось напряженное молчание.

— Я заявляю, что не причастен к убийству Ангуса Макдоннелла. В равной мере не виновны члены моей семьи и моего клана. Однако, поскольку в момент смерти погибший находился под священной защитой гостеприимства дома Камеронов, я готов заплатить штраф в соответствии с нашими древними справедливыми законами.

Матушка не вмешивалась в происходящее, но Сабрина догадывалась, о чем она сейчас думает: «О, значит, ты обращаешься к древним шотландским законам, мой супруг? Но мы теперь живем по законам Англии!»

— Нечего шляться! — прокричал кто-то в середине зала. — Если бы старый разбойник сидел дома, где ему и следовало быть, сейчас был бы живехонек!

Сверкнул палаш, выхваченный из ножен кем-то из Макдоннеллов, но Морган одним взглядом охладил воинственный пыл сородича.

— Ангус Макдоннелл прибыл в замок по моему приглашению, — спокойно напомнил Дугал и обратился к Моргану: — Скажи мне, Морган Тейер Макдоннелл, готов ли ты принять решение этого суда как окончательное по делу об убийстве твоего отца?

Морган откинулся на спинку кресла и с вызывающим видом положил ногу на ногу.

— Разве у меня есть выбор?

Он готов ползать на коленях ради Макдоннеллов. Они — все, что имею. Мой клан — это я…» — вспомнив это признание Моргана, Сабрина повернулась, чтобы получше рассмотреть Макдоннеллов, там, у дальней стены. Что видит Морган, глядя в их глаза? Смутную тень былой гордости клана? Остатки безвозвратно ушедшей боевой славы?

Дугал обратился к сморщенному старику, одиноко маячившему на длинной скамье:

— А что скажут старейшины клана Макдоннеллов?

В голосе Дугала звучало уважение, как будто мнение этого человека значило не меньше королевского и императорского.

— Согласен, — робко чирикнул старик и расплылся в беззубой улыбке, встреченный одобрительными возгласами своих соплеменников.

Губы Моргана тронула презрительная улыбка.

— Давай, Камерон. Делай свое черное дело. Я получу пару коз, тебя похлопают по руке, и мы, довольные, отправимся восвояси.

Тут на помост взобрался Роберт, двоюродный дед Сабрины. Она удивилась, что решение суда огласит не отец. Старик встал перед Дугалом:

— А ты, Дугал Камерон, согласен ли также беспрекословно выполнить решение данного суда?

— Согласен.

Отец спустился с помоста, сел рядом с женой и сжал ее руку.