- Да, анализы... Приезжай обязательно.

- Приеду. Постараюсь пораньше, могу за вами заехать.

- Не надо. Я не знаю, когда освобожусь.

Пораньше не получилось: около двух позвонила женщина, назвалась секретаршей Кузьмина и сказала, что председатель исполкома вызывает меня по поводу автостоянки. На 19.00.

Я заикнулся было насчет завтра, секретарша сказала, что завтра у предисполкома сессия.

Надо ехать.

А около трех напомнил о себе и Василий Васильевич - его голос я теперь отличил бы из тысячи.

- Привет, капитан. Ты ещё не решил?

- Решил! - чуть ли не крикнул я. - Если ты ещё раз попадешься мне на глаза, стрелять буду без предупреждения.

- Ух ты! - захохотал Василий Васильевич. - Разве можно так пугать? А вдруг заикаться стану? Твоей машины за увечье не хватит рассчитаться. Ну вот что, сморчок, - загремел он угрожающе. - Прихвати на всякий случай бумажку и носи с собой. Поверь, есть вещи более стоящие, чем вшивые документики. Понял? - и повесил трубку.

Я набрал номер Горелого - по идее он сам должен был позвонить и разъяснить вчерашний конфликт в домжуре, - но он молчал.

- Привет. Что-то не заметил я твоих дружков, - без обиняков начал я.

- Вот и отлично. Насколько мне известно, все прошло о'кэй?

- А мне не кажется. Кое-что неясно, и прежний клиент объявился, только что звонил.

- Это хорошо, что они тебя не забывают. К концу работы я подскочу в редакцию. Или встретимся на перепутье.

Потом позвонила Дина.

- Не надоела еще?

- Пока нет.

- Тогда где и во сколько?

Я объяснил ей ситуацию и сказал, что обязательно должен проведать мать.

- Возьми меня с собой, - попросилась Дина. - Я очень хочу познакомиться с ней.

- Но она больна.

- Тем более. У меня хороший глаз, сразу вылечу. Ее визит действительно вдохнул бы матери силы, и я пообещал заехать.

С Горелым мы встретились у стадиона "Динамо". Я рассказал о домжуровских посиделках, о стычке с усатиком и его предупреждении не ездить на машине.

Горелый задумался.

- Нет, это не из наших.

- Зачем тогда было выходить ему за мной, предупреждать?

- Предупреждение - повод. Ему просто надо было посмотреть, кто тебя прикрывает, из-за этого и затеяли весь сыр-бор.

Возможно.

Без десяти семь я был в исполкоме. Но, к моему удивлению, ни секретарши, ни самого предисполкома не застал. Дежурный милиционер на мой вопрос уверенно заявил, что сегодня Кузьмин и не собирался принимать посетителей, уехал ровно в шесть. Но я все-таки решил подождать и покинул исполком в двадцать минут восьмого.

Кому и зачем надо было меня увидеть или задержать? Приглашение в исполком не розыгрыш и не ошибка. Что-то должно за этим крыться, и я был начеку, поехал к Дине не по кольцевой дороге, как обычно ездил, а по самым оживленным улицам, где легче затеряться в потоке машин.

У Дины были гости, вернее, у её матери, ещё молодой симпатичной женщины, броско накрашенной, с хмельными, плутовато поблескивающими глазами. Она бесцеремонно взяла меня под руку и повела к столу, заставленному закусками, торжественно представила солидному рыхловатому мужчине лет шестидесяти:

- Игорь Семиречин, известный журналист и благородный человек, друг моей Диночки. - Я, наверное, покраснел до корней волос от таких непривычных старомодных эпитетов, беспрекословно пожал протянутую пухлую руку.

- Яков Семенович, - с достоинством отрекомендовался мужчина и налил мне рюмку коньяку. - За приятное знакомство.

Я чокнулся с ним и женщинами, поставил рюмку.

- Так у нас не принято, молодой человек, - запротестовал мой новый знакомый.

- Он за рулем, - вступилась Дина.

- Ну и что? Я сам двадцать лет вожу машину и знаю, что рюмка коньяку только взбадривает организм. - Он взял рюмку и протянул мне снова.