- Это мой друг Игорь, - представил меня Андрей.

Она протянула холеную с длинными пальцами руку.

- Альбина.

- Я так и понял, - начал я с веселой ноты, памятуя одну из заповедей: ничто так не сближает людей как непринужденность и теплое слово. - Андрей так описал вас, что я узнал бы и на улице.

Альбина с наигранной строгость погрозила ему пальцем.

- Никогда не хвались, что изумруд твой самый, самый, - гласит восточная мудрость, - украдут.

Мы вручили ей цветы. Андрей извлек из "дипломата" привезенные из Германии туфельки и поставил к ногам Альбины.

- Примерь. Канцлер ФРГ для своей любовницы заказал, а я для тебя перехватил.

Альбина взяла подарок, повертела в руках, рассматривая со всех сторон, лишь после этого надела на загорелую точеную ножку.

- В самый раз, - поблагодарила так буднично, словно Андрей каждый день преподносил ей такие подарки. - Спасибо, Андрюша.

- Не... понравились? - Андрей виновато хлопал глазами.

- Да нет, все в порядке. Прехорошенькие туфельки. Только ты ставишь меня в неловкое положение перед своим другом.

- Почему? - горячо запротестовал Андрей. И это не просто друг. Я говорил тебе, что нагряну со сватом. Вот и приехали. Так что пусть отец твой выпроваживает гостей, разговор с ним будем вести.

Альбина кокетливо повела плечиками, покусала задумчиво губу.

- Вообще-то он очень занят... Но я сейчас узнаю, надолго ли.

И ушла, чуть покачивая обтянутыми легким платьем бедрами. Стройная, грациозная, как прима-балерина. Андрей не сводил с неё восхищенных глаз.

- Ну как? - спросил у меня, едва закрылась дверь.

Я повторил услышанную от Альбины восточную присказку:

- Никогда не хвались, что изумруд твой самый, самый - украдут.

Мы оба рассмеялись. Но я чуточку слукавил: что-то в Альбине было такое, что настораживало. Может, мне просто показалось: очень уж равнодушно она приняла подарок; а возможно потому, что я с предубеждением относился к цыганкам - Альбина выглядела типичной цыганкой.

Она тут же вернулась и безнадежно махнула рукой.

Мужчины хуже баб, теперь их до вечера не разгонишь. Но я предупредила, что ты хочешь поговорить с ним по очень серьезному делу, и часам к пяти мы вернемся. А сейчас я переоденусь, и мы махнем на пляж. Ты на машине?

- Мы же свататься ехали. А какое сватовство без выпивки.

- Тогда поедем на моей.

- Но мы плавки не взяли.

Альбина покусала губу.

- Перебьетесь. Такое место найдем, где никто за вами подсматривать не будет.

Через полчаса мы мчались на новеньких рубиновых "Жигулях", сверкающих полировкой, утопая в мягких, обтянутых плюшевыми чехлами креслах. На Альбине под цвет машины - легкая ветровка со множеством карманов и блестящих пуговиц; такие же брюки, о стрелках которых можно обрезаться. Ведет машину уверенно, лихо обгоняя троллейбусы и автобусы, не сбавляет скорость у светофоров, когда загорается желтый свет. Я глянул на спидометр и присвистнул - 90! И это по городу!

- У нас за такое сотней не отделаешься, - пошутил я.

- В ваших-то Варкулештах? - смеется Альбина. - Да у вас днем с огнем гаишника не сыщешь.

Я не стал объяснять, что имел в виду Москву. Пусть считает, что мы с Андреем однополчане.

- У нас ВАИ, а не ГАИ, - приходит мне на помощь Андрей. - Военная автоинспекция. От неё не всегда штрафом можно отделаться. И зря ты так гонишь.

Альбина замечания жениха пропускает мимо ушей, и едва выезжаем за город, прибавляет скорость. Я не ошибся в её характере - волевая, настойчивая натура. Туго придется Андрею: такие жены под каблучком держат своих мужей и помыкают ими, как прапорщики солдатами-первогодками. Видел я такие семьи, и мне становилось жаль мужчин, в общем-то добрых, умных, превращающихся под гнетом своих "цариц" в послушных, безропотных рабов.