– Тому, кому он, как ему казалось, мог довериться. Тому, чей пост в школе внушал доверие.

– Вы имеете в виду Чаза Квилтера.

– Старшего префекта, – кивнул Линли. – Вряд ли в школе найдется другой старшеклассник, к кому он мог бы обратиться. Где сейчас Чаз?

– Я каждую неделю как раз в это время встречаюсь с ним. Сейчас он ждет меня в библиотеке.

Он попросил Хейверс привести юношу. Сам он остался ждать в кабинете директора.

Библиотека занимала большую часть южного флигеля, вплотную примыкая к кабинету директора. Барбаре понадобились считанные мгновения, чтобы позвать Чаза. Линли поднялся навстречу юноше и заметил, как взгляд префекта метнулся от магнитофона к директору, сидевшему во главе стола. Линли предложил Чазу сесть. Чаз выбрал стул возле Локвуда. Тем самым сидевшие за столом словно разделились на две враждующие партии: директор и старший префект против инспектора и сержанта. Лояльность по отношению к школе, подумал Линли. Посмотрим, будет ли Чаз верен и школьному девизу: «Да будет честь и посохом, и розгой». Еще несколько минут, и мы все узнаем. Он включил магнитофон.

Чаз замер, кровь густо залила его лицо и шею. Стало видно, как выпирает, перекатывается при каждом глотке кадык на его шее. Чаз сидел положив ногу на ногу, одной рукой судорожно ухватившись за лодыжку. Очки отражали утренний свет, глаза прятались за отблескивающими стеклами.

– Эту запись сделал Мэттью Уотли, – пояснил Линли, когда они дослушали до конца. – Он установил подслушивающее устройство в какой-то спальне школы. Эта пленка – копия; мы ищем оригинальную запись.

– Вам что-нибудь известно об этом, Квилтер? – спросил директор. – Полиция полагает, что Мэттью либо спрятал запись, либо передал ее кому-то на хранение.

– Зачем ему было делать это? – Чаз адресовал свой вопрос директору, стараясь не глядеть на полицейских, но вместо Локвуда ему ответил Линли.

– Потому что Мэттью верил в неписаный устав школы.

– В какой устав, сэр?

Линли уже начинало злить притворство Квилтера.

– Тот самый устав, который помешал Брайану Бирну сказать нам, сколько раз вы выходили из помещения клуба старшеклассников в тот вечер пятницы, когда исчез Мэттью. Тот самый устав который не дает вам честно рассказать о пленке.

Правое плечо юноши дернулось, словно от удара. Зто непроизвольное движение выдало его.

– И вы думаете, что я…

Локвуд бросил исполненный ненависти взгляд на Линли и вмешался в разговор. Его медоточивый голос ясно давал понять, что младший сын возведенного в рыцарское звание хирурга остается вне подозрений, в чем бы ни провинился его старший брат.

– Ничего подобного никто не думает, Квилтер. Инспектор ни в чем не обвиняет вас.

Хейверс тихонько выругалась себе под нос, так что ее услышал только Линли. Он все еще терпеливо ждал ответа Квилтера.

– Я ни разу не слышал эту запись, – сказал юноша. – Я не был знаком с Мэттью Уотли. Не знаю, куда он спрятал кассету или кому мог ее отдать.

– А голоса вы узнали? – поинтересовался Линли.

– Нет, не узнал.

– Но ведь, судя по всему, это парень из старшего шестого класса, верно?

– Да, вероятно, но ведь это может быть кто угодно сэр. Я бы рад помочь. Я знаю, это мой долг. Я понимаю. Мне очень жаль.

В дверь трижды постучали – быстрые, резкие удары. Элейн Роли распахнула дверь и остановилась на пороге. За ее спиной маячила секретарша, не сумевшая предотвратить это вторжение. Экономку «Эреба» остановить было невозможно. Бросив испепеляющий взгляд на секретаршу, она решительно ступила на дорогой уилтоновский ковер.