В этом смысле отделение Мэттью Уотли разительно отличалось от соседских. В закутке мальчика по фамилии Уэдж на стенах были наклеены рок-н-ролльные постеры, достаточно эклектическая подборка – «112», «Эуритмикс», обложка альбома «Стена» группы «Пинк Флойд», Принс по соседству с «Битлс», «Бердс» и «Питер, Пол энд Мэри». В отделении Арлена красотки позировали на пляже: блестящие от крема, облаченные в фантастические купальники тела распростерлись на песчаных дюнах или же прогибались, напрягая грудь, выставляя соски (о, Фрейд!) посреди белопенного моря. Смит-Эндрюс, живший в третьей маленькой нише этой спальни, увлекался фильмом «Чужие» и развесил по стенам отпечатки наиболее жутких кадров из этой картины. Все сцены насильственной смерти были воспроизведены в жестоких, тошнотворных подробностях. А уж сам пришелец, помесь циркулярной пилы, богомола и киборга!..

Четвертое отделение у окна принадлежало Мэттью Уотли. Он предпочел всему фотографии поездов, локомотивов, дизелей, электровозов различных стран. Линли с интересом оглядел эту коллекцию, наклеенную аккуратными рядами над кроватью. На одной открытке имелась надпись: «Ту-ту, паровозик». Странно, что подросток выставил на общее обозрение нечто столь откровенно инфантильное.

Хейверс, стоявшая посреди комнаты, пришла к тому лее выводу:

– Не так быстро взрослел, как другие мальчики. Все остальное вполне нормально для этого возраста.

– Если в тринадцатилетнем возрасте есть хоть что-то нормальное, – подхватил Линли.

– Верно. А что висело у вас на стене, когда вам было тринадцать, инспектор?

Линли нацепил очки и принялся просматривать одежду Мэттью.

– Репродукции картин раннего Возрождения, – рассеянно ответил он. – Я фанател от Фра Анжелико.

– Идите вы! – расхохоталась Хейверс.

– Вы подвергаете сомнению мои слова, сержант?

– Еще бы.

– Ну, тогда подойдите и попробуйте разобраться вот в этом.

Барбара подошла поближе и вгляделась в мятое содержимое шкафа. Шкаф Мэттью, как и вся обстановка комнаты, был из белого дерева, и в соответствии с аскетическими манерами Бредгар Чэмберс внутри имелось только две полки и восемь плечиков. На полках лежали три чистые белые рубашки, четыре свитера разных цветов, три джемпера и запас футболок. На плечиках висели брюки– форменные, для класса и для часов досуга. На полу стояли нарядные туфли, гимнастическая обувь и ботинки для непогоды с высоким голенищем. Валялась скомканная спортивная форма.

Линли видел, как Барбара, быстро восприняв все факты, готовит вывод.

– Отсутствует школьная форма. Значит, если он удрал, то в ней.

– Довольно странно, не правда ли? – заметил Линли. – Мальчик решил сбежать из школы, он нарушает устав, и при этом отправляется в путешествие в костюме, сразу же выдающем его принадлежность к Бредгар Чэмберс. С какой стати?

Хейверс нахмурилась, прикусила нижнюю губу:

– Может быть, он получил неожиданное сообщение? Внизу есть телефон, верно? Кто-то мог позвонить ему, и парень решил, что должен немедленно мчаться куда-то. Он не стал терять времени.

– Это возможно, – признал Линли, – однако если он раздобыл бюллетень, чтобы отвертеться в пятницу от футбольного матча, это указывает, что он готовился заранее.

– Да, пожалуй. – Хейверс вытащила из шкафа брюки и бездумно вертела их в руках. – Значит, он хотел, чтобы его заметили. Он отправился на встречу, а форма служила опознавательным знаком.

– То есть по школьной форме неизвестный должен был узнать его?

– Это логично, разве нет?

Линли уже рылся в ящиках под кроватью.