– Значит, ты был с ним знаком.

– Я знаю всех мальчиков в «Эребе». Это входит в мои обязанности.

– И до той пятницы ты хорошо справлялся со своими обязанностями, да?

– Да! – Теперь он глядел отчужденно.

– Это твой отец добился, чтобы Мэттью получил стипендию попечительского совета. Тебе это известно?

– Да.

– Как ты к этому относишься?

– Никак. Меня это не касается. Он каждый год выдвигает какую-нибудь кандидатуру. На этот ра его протеже прошел. Ну и что с того?

– Может быть, именно по этой причине Мэттью трудно было приспособиться к правилам вашей школы. Он происходил из другой среды, нежели большинство мальчиков. От тебя требовалось больше усилий, чтобы он  прижился здесь. – На самом деле вы хотите сказать, что я ревновал к Мэттью из-за того, что отец принимал в нем участие, а потому я и пальцем не пошевелил, чтобы помочь ему войти в коллектив? Более того, я замучил его, это я довел его до того, что мальчишка не выдержал и сбежал из школы и в итоге его убили? – Брайан покачал головой. – Если б я взялся мстить каждому мальчишке, к которому мой отец проявил интерес, у меня бы вся жизнь ушла на это. Он ищет себе нового Эдди Хсу, инспектор, и не успокоится, пока не найдет ему замену.

– Эдди Хсу?

– Он учился в Бредгаре, отец покровительствовал ему. – Брайан усмехнулся с видом горького превосходства. – А потом Эдди покончил с собой. Б 1975-м, как раз перед выпускными экзаменами. Разве вы не видели памятную доску, которую отец установил в часовне? Ее трудно не заметить: «Эдвард Хсу, любимый ученик». С тех пор отец все ищет кого-то на его место. Он поражен проклятием Мидаса, только все, к чему он прикасается, попросту гибнет.

В дверь громко застучали:

– Бирн! Пора! Эй! Пошли!

Линли не узнал, чей это голос. Он подал знак Брайану, и тот позвал:

– Заходи, Клив!

– Эй, поскакали на… – Ворвавшийся в комнату парень замер при виде Линли и Хейверс, но быстро оправился, приветствовал их взмахом руки и произнес: – Ого! Копы уже тут. Повязали тебя наконец-то, Брай? – И закачался с каблука на носок.

– Клив Причард, – представил его Брайан. – Лучший представитель «Калхас-хауса».

Клив ухмыльнулся. Его левый глаз располагался чуть ниже правого, веко сонливо сползало на него– вместе с усмешкой это придавало ему небрежно-пьяноватый вид.

– Слышь, друг, – продолжал он, уже не обращая внимания на полицейских, – нам через десять минут выходить на матч, а ты еще не переоделся. Ты что? Я поставил пятерку против «Мопса» и «Иона», а ты тут рассиживаешься и болтаешь с копами.

Клив был одет не в школьную форму, а в синие спортивные штаны и свитер в желтую и белую полоску. Одежда плотно прилегала к телу, обтягивала его, подчеркивая не слишком мускулистое, но жилистое сложение. Юноша смахивал на фехтовальщика, он и двигался быстро, резко, словно в руках у него сверкала шпага.

– Не знаю, могу ли я… – Брайан вопросительно оглянулся на Линли.

– На данный момент мы получили достаточно информации, – заверил его Линли. – Можешь идти.

Сержант Хейверс поднялась и направилась к двери, а Брайан принялся поспешно вытаскивать из своего шкафа штаны и кеды.

Из трех свитеров, висевших на плечиках, он выбрал синий с белым.

– Не тот, Брай, – вмешался Клив.