– Не тот, Брай, – вмешался Клив. – Господи, ну ты и тупица. Мы сегодня играем в желтом. Ты же не собираешься перейти в команду «Иона», а? Конечно, вы с Квилтером попугайчики-неразлучники, но надо же постоять за честь своего пансиона.

Брайан растерянно уставился на отобранную одежду. На лбу у него проступили морщины, но он не двигался, точно пытаясь понять, что же от него требуется. Клив нетерпеливо выхватил свитер у него из рук, вытащил из шкафа другой, в желтую и синюю полоску, протянул его товарищу по команде:

– Нет, лапочка, сегодня ты не с Чазом. Пошли. Бери одежку с собой, в зале переоденешься. Там на поле нас ждет целая куча смазливых мальчиков, их всех надо вздуть. Я один не управлюсь, хоть с клюшкой в руках я сам Сатана. Разве ты не знаешь? «Мопс» и «Ион» – грешники, сейчас Причард им задаст. – Клив замахнулся клюшкой, будто собираясь ударить по лодыжке Брайана.

Тот вздрогнул, но тут же улыбнулся.

– Ладно, пошли, – сдался он, и Клив, пританцовывая, повел его за собой.

Линли смотрел им вслед. Он отметил, что, уходя, оба парня старались не встречаться с ним взглядом.

9

– Посмотрим, чем мы располагаем, – предложил Линли.

Сержант Хейверс, закурив очередную сигарету, удобно устроилась на стуле, поставив поблизости стакан «швеппса».

Они сидели в «Мече и подвязке», набитом людьми маленьком пабе в деревушке Киссбери, примерно в миле по узкому проселку от Бредгар Чэмберс. Как оказалось, Линли не напрасно облюбовал это местечко для разговора перед возвращением в Лондон. Он показал трактирщику фотографию Мэттью Уотли, не рассчитывая, конечно, что тот узнает мальчика, но, к его изумлению, хозяин пивной тут лее закивал лохматой головой и не колеблясь сообщил:

– А, это Мэтт Уотли.

– Вы его знаете?

– Еще бы. Он каждую неделю приходит к полковнику Боннэми и его дочери. Они живут тут неподалеку от деревни.

– Как зовут дочь?

– Джинни. Она заходит сюда с парнем, порой даже два раза в неделю. Отсюда она отвозит его в школу.

– Мальчик доводится им родственником?

– Нет. – Трактирщик выставил на стойку бутылку «швеппса», а вслед за ней– стакан с парой кусочков льда. Открыв шкаф, он вслепую пошарил в нем и извлек три пакетика с чаем, похоже, уже неоднократно использованные. – Он из «Бригады Бредгара». Я их называю «благодетелями». Мэтт из их числа, но он будет получше прочих. – Хозяин на миг скрылся за дверью слева от стойки и вернулся с изрыгающим пар чайником в руках. Налив кипяток в заварочный чайник, он трижды окунул в него чайные пакетики и поспешно убрал их в шкаф. – Молока? – предложил он Линли.

– Спасибо, не надо. Так что за «благодетели»?

– В школе их называют «Добровольцами Бредгара», это я зову их благодетелями. Они навещают стариков, помогают работать в поле или в лесу. Парни и девушки выбирают, кому какая работа по душе. Мэтт предпочел взять на себя посещения, и ему достался полковник Боннэми. Тот еще орешек, доложу я вам. Думаю, Мэтт изрядно хлебнул с ним горя. Как он терпит полковника – неизвестно. Да за это «добровольцы» должны бы его к награде представить!

Так Линли нашел ответ на один из вопросов. Стало известно имя женщины, к которой Мэттью обращался в письме: Джин, дочь полковника Боннэми. Из разговора с трактирщиком выяснилось также, что школа все еще ухитряется скрывать известие об исчезновении и гибели Мэттью. Несомненно, это заслуга Алана Локвуда.

Линли с Хейверс уселись за маленьким столом у окна, почти полностью скрытого еще не расцветшей жимолостью.