Брайан с улыбкой достал из кармана блейзера пачку сигарет:

– Держи! Можешь оставить себе.

– Роскошно, Брай! Спасибо.

Чаз с трудом справился с собственным голосом.

– Не кури здесь, слышишь?

– Почему бы и нет? – поддразнил его Клив. – Ты донесешь на меня? Пойдешь к Локвуду?

– Просто пошевели мозгами, если они у тебя есть.

Клив напрягся, открыл было рот, желая что-то возразить, но Брайан остановил его.

– Он прав, Клив. Отложи на потом, идет? Клив задумчиво смерил взглядом Чаза, потом Брайана:

– Ну ладно. Так я пошел. Спасибо за сигареты, Брай. И вообще. – Он вышел из комнаты. Секунду спустя Брайан и Чаз услышали, как он окликает собравшихся на сцене ребят. Девицы при его приближении завизжали, как и было задумано. Похоже, Клив достиг желанного успеха в искусстве гримирования.

Чаз прижал кулак к губам и закрыл глаза, пережидая приступ дурноты.

– Как ты можешь его выносить? – глухо простонал он.

Брайан подтянул к себе стул и уселся. Пожал плечами, улыбнулся все той же приветливой улыбкой.

– Не так уж плох. Просто выставляется. Надо его понять.

– Не имею ни малейшего желания.

Брайан осторожно провел рукой по плечу Чаза.

– Пудра, – пояснил он. – Ты весь ею усыпан, даже брюки. Дай-ка я тебя почищу.

Чаз резко поднялся, отодвинулся от него.

– Скоро каникулы, – продолжал Брайан. – Ты уже решил, поедешь ли со мной в Лондон? Мама отправилась в Италию со своим кавалером, весь дом будет в нашем распоряжении.

Нужно подобрать какое-то извинение, судорожно соображал Чаз. Найти разумную причину для отказа. Ничего не приходило на ум, любой ответ прозвучал бы резко, отвергающе, рассердил бы Брайана. Он не мог так рисковать. Чаз с трудом пытался распутать клубок своих мыслей, но они с каждой минутой все безнадежней переплетались.

– Брайан, – выдавил он из себя, – нам надо поговорить. Не здесь, не сейчас. Надо поговорить, поговорить по-настоящему. Ты должен кое-что понять.

– Поговорить? – округлил глаза Брайан. – Конечно. Сколько угодно. Когда пожелаешь. Только скажи.

Чаз вытер о брюки вспотевшую ладонь.

– Надо поговорить, – упрямо повторил он. Брайан тоже поднялся на ноги и покровительственно положил руку на плечо Чазу.

– Потолкуем, – пообещал он. – На то мы и друзья.

Джон Корнтел должен был начать в десять утра Урок английского в пятом классе, но Эмилия Бонд взялась найти ему замену.

Корнтел проводил Линли в свою комнату в «Эребе». Они прошли не через главный вход, которым обычно пользовались мальчики, а через узкую дверь с западной стороны здания. На этой двери висела медная дощечка с лаконичной надписью: «Заведующий пансионом».

Переступив порог, Линли будто вновь попал в послевоенную Англию, когда все стремились к «практичности» в меблировке: тяжелые диваны и кресла с салфеточками на подлокотниках, прекрасных пропорций столы кленового дерева, лампы с незатейливыми абажурами, на стенах изображения цветов в деревянных рамках. Несомненно, каждая деталь здесь была искусно подобрана, однако в целом обстановка казалась какой-то устаревшей, словно за этими помещениями следила немолодая особа, заболиво сохранявшая все «как при прежних хозяевах».