— Это Керри из автомастерской Гилфорда. У нас машина мистера Арлингтона. Боюсь, у нас возникла проблема.

— Подождите секунду.

И вот так просто я перехитрила их. Гордясь собой, я подула на подушечки пальцев и самодовольно коснулась ими груди.

— Я лишь просил поменять масло. Ничего больше, — ответил Лейн, готовый к спору с настойчивым автомехаником, уговаривающим его на дорогостоящий ремонт, в котором он не нуждался.

— Лейн, это я.

— Гэбби? Что? О Боже. Ты прекратишь?

Выражение моего лица мгновенно исказилось. А чего ожидал этот парень?

— Я хочу знать, что происходит. Тебе все известно, Лейн. Я знаю, что это так. Как ты получил кредитку Пэкстона?

— Что? У меня нет кредитки Пэкстона.

— Комната снята на его имя. Почему?

— Господи, Гэбби. Я сказал девяносто четыре. Это все, что тебе нужно было сказать. Просто девяносто четыре. Остальное было улажено.

— Что за хрень, Лейн? Пэкстон заплатил за этот номер?

— Да. Пожалуйста, прекрати. Я не хочу больше иметь с этим ничего общего. Если ты все еще хочешь выполнить нашу прошлую договоренность, я могу помочь. Но если ты больше не заинтересована, ты должна дальше жить своей жизнью и не втягивать меня в нее. Из-за тебя я могу потерять жену и ребенка, Гэбби. Я этого не хочу. Ты это знаешь.

— Нет, Лейн. В этом ты ошибаешься. Я не знаю.

— Ты не собиралась уезжать, не так ли?

— Это не честно. Ты задаешь мне вопросы о том, чего я не помню, и за меня же отвечаешь. Что на Коста-Рике?

— Курорт. Тебе оставалось всего четыре дня до свободы. Четыре дня, Гэбби. У тебя была работа, дом, новые имена — все. Тебе только нужно было оставить свою машину возле танцевального класса и сесть на самолет. Вот и все.

— Ты сказал, что чувствовал себя обязанным мне помочь. Почему?

— Гэбби, забудь об этой части своей жизни. Поверь, это лучшее, что ты можешь сделать. Пока Пэкстон знает, где ты, ты его. Он никогда не отпустит тебя.

— Он отправил меня в тюрьму, — напомнила я ему тоном, который должен был дать ему понять, насколько он глуп. Там, откуда я родом, где бы это ни было, отправлять своего супруга в тюрьму — явно не лучший способ удержать его или ее, если только они не были нелегалами.

Я услышала, как он с шумом выдохнул, уверена, что, если б я сейчас увидела его лицо, оно было бы напряженным, но почему? И почему он не мог просто рассказать мне все?

— Гэбби, скажи, что ты хочешь уехать, и я помогу тебе, чем смогу. Скажешь, что хочешь остаться — делай, как знаешь. Только не втягивай меня в это. Это все, что я могу сказать.

— Почему это все? Ты имеешь представление, как я себя чувствую? Я даже не знаю, кто я.

— Ты — та, кто вышел замуж за Пэкстона Пирса. Он заманит тебя в ловушку, как и прежде, Гэбби. Будь умнее. Пожалуйста, не ведись на эти подлые уловки. По закону ты больше не его жена. Он женился на Габриэлле Делгардо, не на Изабелле.

Меня передернуло от его последних слов. Я была обречена.

— Лейн? — спросила я голосом, который сама не узнала.

— Хочешь, чтобы я помог тебе забрать девочек и сбежать отсюда?

— Если я скажу да, ты мне все расскажешь?

— Нет, я помогу тебе убраться отсюда, и ты сможешь жить без этого багажа. Скажи да, Гэбби. Пожалуйста, скажи да. — В его голосе звучало отчаяние, но я не понимала почему.

— Дай мне переспать с этой мыслью, — проговорила я тихо. — Пока, Лейн.

— Пока, Гэбби.