— Ну пойдем, — пожал я плечами.

Мы отошли с площади. Прошли через небольшой парк, прятавшийся от уличного клубного света в кронах раскидистых каштанов. Сели на лавочку, что была неподалеку.

— Мне тесновато, когда так много народу, — поправила Маша беленький воротничок своего платья, — да и душно сегодня. А от них, — она кивнула на гомонящую площадь, еще душнее.

— Уйдем, если хочешь, — сказал я.

— Да нет-нет, — торопливо ответила Маша, — я танцевать хочу. Говорят, — она посмотрела на меня, — что ваши Весельчаки даже медленные танцы играют.

— Никуда я не пойду! Чего вы пристали?! — Услышал я вдруг Светы, сестры моей звонкий голосок.

Звук этот, как током пробил все мое тело. Я тут же подскочил с лавки, под испуганный Машкин взгляд. Уставился на темнеющую в сумерках кучку народу, что стояла поодаль от площади, внутри парка.

— А ты кто? Фамилия! — Нервный, дрожащий Сашкин голос.

— А тебе зачем? — Другой, неизвестный мне, грубоватый.

— Да зачем тебе этот каланча нужна? — Еще один, — поехали, игрушечку, к нам в аул!

— Я тебя сейчас сам в аул отправлю, — сказал я холодно, забыв обо всем на свете. А потом направился в темноту, туда, откуда слышались возбужденные голоса.

Глава 23

— Я из Милиции! Чего вы к ней цепляетесь?! — Кричал Сашка.

Света же, глаза на мокром месте, перепуганным ребенком стояла рядом с ним в небывалом оцепенении.

— Да что ты ругаесся? — Улыбался ему чернявенький невысокий паренек, — знаем мы вас таких, милиционеров.

— В прошлый раз, — начал другой, пухлый, но молодой парень-черкес с большим животом, натягивающим цветастую рубаху, — сестра моя орехи по станице собирала, чтобы сдать, так ей тоже сказал мужик, что он из милиции. Что нельзя орехи тут собирать. А что оказалось? Наврал! Колхозником он обычным был! И ты врешь?

— Эй, красавица, да не плачь ты, — говорил невысокий, но коренастый молодой черкес, — у нас, в ауле вам лучшей будет, чем тут! Поехали с нами!

Я шел быстро. До боли сжимал кулаки. Обычно, понимал я, холодным своим умом, что могут быть последствия за драку. Понимал и принимал их, если уж без драки было никак. Готов был ответить.

Сейчас я то же самое ощущал. Даже не смотря на то, что с черкесской молодежью у нас дело иметь не каждый хотел. Потому как известны были случаи кровной мести, разбойных нападений и прочих бесчинств, что устраивали черкесская молодежь тут и там в крае.

Естественно, такие их преступления пресекались милицией, и виновных наказывали. Черкесская община всячески осуждала виновников, но лихих, бесшабашных черкесят от этого не становилось меньше. Хоть и далеко не каждый из них, был таков. Но как и везде среди других народов, находились и в ауле всякие негодяи.

Жила черкесская община в ауле под Красной. И излюбленным занятием молодых аульских парней, было увозить с Красной молодых девочек-станичниц прямо к себе. Чаще всего, по их же, этих девочек, желанию.

— Ну что же ты плачешь? — Улыбался невысокий черкешонок, — поехали с нами! У нас плакать тебе больше не придется!

Я решительно вошел в группу. Встал между черкесской молодежью и Александром со Светой.

Трое черкесов уставились на меня удивленно.

— Игорь? — Услышал я за спиной тихий Светин вопрос.

— А ты, парень, кто такой? — Нахмурился толстый, — чего лезешь не в свое дело?

Остальные двое посмотрели на меня мрачно.