— Чего ты, говоришь? — Шепнул завгар мне, — Чего-чего?

— Масло мне надобно менять, — пожал я плечами, — где Степаныч? Пусть мне масла выдаст и фильтр новый. А то вдруг старый развалился.

Федотыч посмотрел на меня остекленевшими глазами. Будто бы вырвал я его из каких-то мыслей.

— Тфу ты, — сплюнул Завгар, — ну ладно. Степаныч чего-то все утро, с самого приезду, копается у себя на складе. Туда к нему иди. Если будет вредничать, скажи, что я наказал тебе все выдать. Бо дам ему по шее за такой его несговорчивый характер.

— Слышь, Олегыч? — Шепнул я механику по отпуску, который меланхолично заполнял остатки путевых листов.

— Ммм?

— А куда ты направил Серого? Нужен он мне.

— А по какому делу он тебе нужон? — Поднял она меня полуприкрытые, спокойные как у удава глаза Олегыч.

— По личному.

— Это по какому ж-то, по личному? — Обернулся со своего рабочего места завгар.

— Ты сам сказал, дядь Миш, — выпрямился я, — что личные наши дела решать за забором гаража. Вот я и решаю.

Завгар засопел.

— Чего там у вас опять?

Говорить о наших с Серым конфликтах я с завгаром не хотел. Понятное дело, что он предпримет: пожалуется в товарищеский колхозный суд. Ну и будут нас вдвоем мурыжить на заседании. Может, вынесут выговоры. Ну а что поделать? Он же, Федотыч-то, партийный. Должен по правилам поступать, если уж вынудили. Хотя и по совести он тоже делает. Вон как с Мятым было.

— Личный разговор, — обернулся я к нему.

— Что? До вечера не подождет? — Нахмурился завгар.

— Разговор, может, и подождет. А Пашка Серый ждать не будет, — сказал я ровным тоном.

— Только давай там, — Федотыч отвернулся, — без перегибов на местах. Ни тебе, ни мне эти проблемы не надыть.

Я посмотрел в широкую завгарову спину, потом на Олегыча. Вопросительно поднял бровь.

— Колхоз послал его в Армавир, — сказал, вздохнув, механик по выпуску, — повез он болгарский перец на армавирский колхозный рынок.

— Стало быть, — вздохнул я, — ускользнул. Змей, дери его…

— Не нравятся мне все эти ваши ссоры, — пробурчал, не оборачиваясь завгар.

— Мне тоже, — я кивнул, — но развожу их не я. Ладно. Спасибо. Пойду.

* * *

— Может стоить сообщить? — С тяжелым сердцем сказал завгар Олегычу, когда за Землицыным закрылась дверь, — как долго эти двое будут разводить друг между другом вражду?

— Ну ты ж знаешь, — вздохнул Олегыч, — что Пашка — сложный человек. Колеченая у него судьба.

— Так может, их с Землицыным в воспитательных целях к парткому привлечь? Комиссия пожурит их, да прекратят?

— Уж не знаю, Федотыч, — вздохнул механик по выпуску, — из нас двоих ты коммунист. Ты и решай.

— Что ж, — завгар сглотнул вязкую слюну, — решу.

* * *

В складском помещении гаража, как обычно, висел затхлый воздух. Пропах он соляркой и смазкой. Но и были тут, с прошлого раза и изменения — не такие пустые полки стеллажей. Пополнее стали. Заполнились запчастями для машин.