— Рассказать кое-что тебе хочу. Только ты не пугайся. И маме ни-ни. Ясно?

— Ты, Игорек, — нахмурила Света белесые бровки, — меня что-то уже пугаешь.

— А ты не пугайся, — с улыбкой повторил я, — ты ж со мной не пугаешься?

— С тобой не пугаюсь, — улыбнулась она.

— Ну и хорошо.

Я рассказал ей про солнечный удар и память. Света выглядела больше удивленной, но не испуганной. А когда я рассказал ей про нашу с Серым ссору, и то, что я не помню причины, она потемнела лицом.

— Ты много не помнишь? — Спросила она перво-наперво.

— Помню почти все. Так только. Лоскутами память порвало. Кое-что забыл. И это тоже. Потому хочу тебя попросить, заново все мне рассказать. Нужно мне это, понимаешь? Что б я мог ссору с Серым совсем разрешить.

— Эх, — она вздохнула, — ну что ж делать. Давай расскажу, — прежде чем начать, чуть помолчала. Потом все же заговорила. — Давно уже Серый на меня засматривался. С самого начала лета, — начала Света, и ее глаза остекленели памятью, — как со школы я выпустилась и пошла на работу, тутовикам на корм листву собирать. Их же у нас в школе, пока занятий нету, растят. Вот там Серого и увидела. Он для школы гравий возил на своем самосвале. Ездит, руль крутит, а сам серым своим глазом на меня смотрит. И, — она поежилась, — страшно так смотрит. Как волк на овцу. И не поймешь, приглянулась ты ему, или он тебя со свету сжить хочет. Ну а потом привез мне, как-то цветочков полевых. Прямо на школу. Я стою, краснею, девки смеются, а он все подмигивает мне, пойдем, мол Светка, кататься на газоне.

Я слушал ее внимательно, не перебивал. Не вставлял свои пять копеек. Да, собственно, и вставлять-то было нечего. Все яснее и яснее понимал я, в чем тут было дело.

— Ну я ему отказала, — с гордостью сказала Света. Лицо у него больно злое. Будто бы, — она сглотнула, — будто бы неискренние. Будто бы со мной, не с человеком он говорит, а с овцой перед забоем, — она сглотнула. — Вот так он и бегал за мной. А пять дней тому, шла я с колонки. Ходила на угол, воды принесть. А был уж вечер. Ну и смотрю, едет самосвал. Я уж обрадовалась, думала ты это. А в кабину глядь — сидит Пашка Серый. Ну и снова свое завел. Едет рядышком тихим ходом. Дверь нараспашку. Одно на меня глаз бросает. Говорит мол, поехали, Светка, со мной кататься. На низ, мол. Прокачу тебя до огородней бригады и обратно. А че я там, на огородней-то не видала? Да еще и с Серым. Ну и давай отнекиваться. А серый все не отстает. Ну вот, я к нашему двору подхожу, а он все за мной. И вот смотрю, ты из-за угла заворачиваешь, с гаража идешь…

И тут, под рассказом Светы, стал я мало-помалу вспоминать. Будто бы другая память молодого меня, вспышками замерцала в голове. Будто бы Света вернула один лоскутик на место.

— Кажется, — задумчиво сказал я, — вспомнил я, как тогда все было…

4 июля 1980 года

За неделю до сегодняшнего дня.

Когда я завернул на Кропоткина, то сразу увидел газон. Он плелся по улице, насилуя первую передачу. Из распахнутой двери водителя выглядывал Пашка Серый. Рядом, торопливо, не глядя на шофера, шла Света. Жестяное ведро, которое она несла, чуть клонило сестру вбок. Однако, несмотря на ношу, девушка продолжала быстро топать к нашему двору. Я тоже заторопил шаг.

Света уже не раз жалилась мне на надоедливого Шофера. И даже на гараже я говорил Серому, чтобы не топтался рядом со Светкой, раз уж она не хочет. Вот только знал я, что ему все как об стенку горохом.