Римо медленно шел обратно в отель, стараясь осмыслить, на что навело его простое поручение Смита. Итак, ему было известно: человек по имени Орвилл Пибоди исчез из дома, тремя неделями позже став героем газетных репортажей в качестве международного убийцы. Судя по смуглой коже, Пибоди провел это время в теплом климате. Но что он делал? И для кого? И что привело к разительной перемене в его личности, выявленной по фотографиям?

Далее. С тем, что произошло, каким то образом связан Абрахас. Это была самая непонятная часть всего дела. Орвилл произнес это слово, умирая, до этого у его жены было видение, связанное с Абрахасом, и их ребенок тоже упомянул это имя. «Абрахас все исправит», – сказал ребенок. Если верить миссис Пибоди.

И Римо верил ей. То, что она ему рассказала, настолько совпадало с описанием Чиуном своих видений, что у молодого человека не возникало сомнений в ее словах.

Было ошибкой не верить Чиуну. Абрахас оказался ключом к тайне, которая, как сеть, опутала три убийства террористов, и один Чиун мог разгадать ее.

– Папочка, прости меня, – начал было Римо, войдя в номер отеля, но слова застряли у него в горле при виде зрелища, открывшегося перед ним.

В центре комнаты возвышалось черное лакированное сооружение странного вида, отделанное золотом, верхушкой упиравшееся в потолок. Оно напоминало миниатюрную пирамиду, на каждой ступени которой горели тонкие свечи цвета слоновой кости. Вся пирамида мерцала и переливалась в ярком пламени.

– Какого черта? Что это такое? – в бешенстве крикнул Римо.

– Алтарь, – сдержанно ответил старик.

– Где ты взял его? Это похоже на какую то модель.

– Да, я принес его из библиотеки.

– Украл?

– Ну и грубиян! Мастеру Синанджу нет нужды воровать. Я сказал им, что ты заплатишь за эту вещь, – закудахтал кореец.

– Прекрасно! Просто прекрасно! – Римо нервно ходил по комнате. – Ну и зачем же ты взял это?

– Его не использовали по назначению. Один идиот украсил алтарь открытками и назвал тумбой.

– О! Конечно, каждый нормальный человек должен понимать настоящее предназначение этого сооружения, – насмешливо воскликнул Римо.

– Конечно, – Чиун убивал его своей невозмутимостью.

Римо взорвался:

– Не посвятишь ли ты меня, недоумка, в этот секрет? Потому что и мне эта штука кажется похожей на тумбу.

– Деревенщина. Перед тобой объект духовного общения, это же ясно, как божий день, – фыркнул кореец.

– Общения с кем?

– С Абрахасом, – глаза старого учителя заблестели.

– О, нет, – простонал Римо.

– Я нашел нужные сведения, – с этими словами Чиун сел в позу «лотос» перед пирамидой.

– О'кей. И кто же этот таинственный Абрахас? – спросил Римо, садясь чуть позади Чиуна.

– Мне казалось, что ты считаешь меня за сумасшедшего.

– Я ошибался.

– Естественно.

– Чиун, я узнал, что у других людей тоже были видения.

Старый кореец удовлетворенно улыбнулся.

– Хорошо, я расскажу тебе. Между 1000 м и 600 ми годами до нашей эры халдеи поклонялись Абрахасу как божеству. Их последователи провозгласили Абрахаса Богом добра и зла, света и тьмы – отсюда белые свечи на черном алтаре.

– 600 год до нашей эры, – Римо задумался, каким образом забытое божество давно исчезнувшего народа могло вторгаться в современную жизнь и влиять на людей. – Это же было так давно.

– Вот именно. Абрахас был лично знаком с великим Вангом.

– Это тебе Ванг сказал?

– В собрании духовной литературы в библиотеке я не нашел ни одного бессмертного творения Мастера.