Арнольд Беннет с привычной сноровкой руководил разговором, направляя его в нужное русло.

— Ваши американские удобства не перестают удивлять. Вы знаете, что я могу переключить электрический вентилятор в моей спальне на три разные скорости? С нетерпением ожидаю вечера с разнообразными развлечениями в духе варьете.

Чикагцы рассмеялись, хлопая себя по ляжкам, и потребовали у официантов еще выпивки. Китайцы неуверенно улыбались, и Белл задумался, насколько они понимают по-английски. Напуганы эти молодые люди присутствием больших и буйных американцев или просто стесняются?

Когда Беннет театральным жестом вынул из золотого портсигара сигарету, один из китайцев зажег спичку, а другой пододвинул ему пепельницу. Исааку Беллу показалось, что Гарольд Уинг и Луис Ло исполняют при Беннете двойную роль: охранников и слуг.

Подъезжая к Олбани, поезд пересек реку Гудзон по высокому мосту-эстакаде, откуда видны были ярко освещенные пароходы. Поезд остановился. Пока тормозные кондукторы отцепляли локомотив и прицепляли другой, а также дополнительный вагон-ресторан, где подадут ужин, Исаак Белл отправлял и получал телеграммы. Свежий локомотив «Атлантик-4–4–2» с ведущими колесами еще выше, чем у предыдущего, уже потащил поезд дальше, когда Белл заскочил в вагон и закрылся в своем купе.

За короткое время после отправки предыдущих телеграмм из Хармона аналитический отдел ничего не успел узнать о немце, австралийце, путешествующих с Арнольдом Беннетом китайцах и о подопечной герра Райкера. Но детективы, которые оставались на Центральном вокзале, начали сопоставлять показания свидетелей убийства Скалли. Ни один человек не видел, как заколку вонзили Скалли в мозг. Но убийство явно было скоординировано и совершено с военной точностью.

Вот что стало известно. Китаец, который вез тележку с сигарами, сообщил, что видел, как Скалли торопился на платформу «Твентис сенчури». Он как будто кого-то искал.

Ирландцы, увозившие строительный мусор, видели, как Скалли разговаривал с красивой рыжеволосой женщиной. Стояли они очень близко, словно хорошо знали друг друга.

Полицейский подошел, только когда собралась толпа. Но пассажир из северной части штата Нью-Йорк видел, как Скалли и женщину окружила толпа студентов.

«Он словно оказался внутри строя клином».

Потом студенты разбежались, а Скалли уже лежал на перроне.

Куда они подевались?

Во все стороны, как тающий лед.

Как они выглядели?

Как парни из колледжа.

«Они застали его врасплох, — написал Гарри Уоррен в телеграмме Беллу. — Он так и не понял, что его убило».

Белл, оплакивавший друга, сомневался в этом. Конечно, даже лучших можно обмануть, но Скалли всегда соображал очень шустро. Джон Скалли должен был понять, что его провели. К сожалению, слишком поздно, чтобы спастись. Но Белл готов был ручаться, что Скалли знал. Если бы только он стал свидетелем его последнего вздоха!

Гарри Уоррен гадал, та ли это рыжая, которую он видел в опиумной курильне Хип Синга, где они со Скалли ненамеренно столкнулись. Описания свидетелей на вокзале слишком общие, чтобы можно было сказать с уверенностью. Красивая рыжая девушка — каких в Нью-Йорке тысяча. Пять тысяч. Десять. Но описание костюма не соответствовало тому, что Гарри видел в курильне в Чайнатауне. И на этой не было толстого слоя косметики.

Белл достал из кармана издевательскую записку шпиона и снова прочел ее.

ОКО ЗА ОКО, БЕЛЛ.

УИКСА ВЫ ЗАСЛУЖИЛИ, ТАК ЧТО ЕГО

НЕ СЧИТАЕМ.

НО ЗА НЕМЦА ВЫ ПЕРЕДО МНОЙ В ДОЛГУ.

Шпион хвастал, что немец и Уикс работали на него. Беллу это показалось безрассудством в деле, где умение скрываться означает выживание; здесь победы одерживают без шума.