Строгое лицо Белла помрачнело. Он холодно спросил:

— Когда и где вы предполагаете снова с ним встретиться?

— Не понимаю.

— Вы наверняка пообещали ему рассказать обо всем, что здесь увидите.

— Нет. Я его не знаю. Как я его найду?

— Мичман Юркевич, я с трудом верю в ваш рассказ. И не думаю, что вашей карьере в царском флоте поможет, если я вышлю вас из Соединенных Штатов как шпиона?

— Шпион? — возмутился Юркевич. — Нет!

— Перестаньте водить меня за нос и расскажите, как получили пароль.

— Шпион? — повторил русский. — Я не шпион.

Прежде чем Белл сумел что-то сказать, заговорил Фарли Кент.

— Ему не нужно у нас шпионить.

— Что вы хотите сказать?

— Я хочу сказать, что это мы должны шпионить за ним.

— О чем вы говорите, мистер Кент?

— Усовершенствованный корпус корабля мичмана Юркевича гораздо лучше, чем выглядит. — Он начал показывать различные особенности прекрасно начерченного дредноута. — На первый взгляд он в средней части кажется неуклюжим, даже толстым, и необычно тонким на носу и на корме. Можно сказать, похож на корову. На самом деле это гениально. Это позволяет усилить защиту дредноута от торпед в районе машинного отделения и арсенала, усилить вооружение и увеличить запасы угля, хотя корабль развивает большую скорость.

Он пожал Юркевичу руку.

— Гениально, сэр. Я бы использовал это, но никогда не смогу получить одобрение ретроградов из Бюро строительства кораблей. Вы на двадцать лет опережаете наше время.

— Спасибо, сэр, спасибо. Слышать такое от Фарли Кента — большая честь.

— И скажу вам кое-что еще, — продолжал Кент, — хотя подозреваю, что вы и сами уже подумали об этом. Ваш корпус подойдет для великолепного пассажирского лайнера — североамериканской борзой, которая обгонит «Лузитанию» и «Мавританию».

— Когда-нибудь, — улыбнулся Юркевич. — Если не будет войны.

Кент пригласил Юркевича пообедать вместе со своим штатом, и они принялись обсуждать только что объявленное начало строительства лайнеров «Уайт стар лайн»«Олимпик» и «Титаник».

— Восемьсот сорок футов! — восхищался Кент, на что русский ответил:

— Я думаю о тысяче футов.

Белл поверил, что русский кораблестроитель хотел только поговорить со знаменитым Фарли Кентом. Но не поверил, что так называемый офицер, который обратился к Юркевичу в баре на Сэнд-стрит, был моряком.

Почему он сообщил русскому пароль, не требуя отчета о чертежах Кента? Как догадался обратиться к русскому? Ответ вызывал ужас. Шпион — «саботажник умов», как называл его Фальконер, — знал, на кого нацелиться в гонке дредноутов.

— Иностранные шпионы — дело для нас новое, — сказал Джозеф Ван Дорн. Босс взволнованно пыхтел сигарой в главной гостиной «Рейлроуд-клаб» на двадцать втором этаже вокзала «Хадсон терминал», ожидая поезда до Вашингтона.

— Мы охотимся на убийц, — мрачно возразил Белл. — Каковы бы ни были их побуждения, они прежде всего преступники.

— Тем не менее мы принимаем решения в незнакомой нам области.

Белл сказал:

— Я попросил парней из аналитического отдела составить список иностранных дипломатов, военных атташе и газетных репортеров, которые могут быть двойными шпионами в пользу Англии, Германии, Франции, Италии, России, Японии и Китая.

— Морской министр прислал мне список иностранцев, которых флот подозревает в шпионаже.