Ты все-таки был здесь, Халурик!

Я пересек чашеобразное углубление и втиснулся в расщелину, моля Бога, чтобы он не дал мне застрять. Торс у меня был постройнее, чем у чешуйника, хотя я был значительно выше. Если Халурик умудрился пролезть через это угольное ушко, то я и подавно пролезу.

К счастью, расщелина оказалась очень короткой, и я почти сразу очутился в громадном подземелье изумительной красоты. Все здесь мерцало от воды и казалось выточенным из отполированного светлого камня. С потолка свисали прозрачные известняковые шторы с прожилками и затейливые сталактиты. Некоторые из них сливались со сталагмитами, росшими из пола, образовывая элегантные колонны размером с древесные стволы. Другие напоминали фантастический орган в соборе, или огромных животных, или статуи чудовищ. Пол был залит лужами, в которых разбивались падавшие сверху капли, звеня, словно музыка в храме гоблинов.

И река тоже вернулась, причем не такая вонючая, поскольку канализационные отходы уже частично растворились в воде.

Я пошел меж камней, определяя русло потока на слух и на нюх. В конце концов река вывела меня из Храма Гоблинов в новый туннель с берегами, заваленными камнями и обломками сталактитов. Пробираясь через завалы, я услышал вдалеке какой-то гул, который становился все громче и громче. Уж не подземный ли водопад ждал меня впереди?

Я вдруг вспомнил про отсчет и посмотрел на наручное переговорное устройство. Красные светящиеся цифры на табло показывали 45.12. Я пробыл в водостоке номер пять двадцать четыре минуты, но у меня до сих пор не было уверенности, что он соединяется с Рассольным Проходом.

Если я приведу сюда остальных, мы, возможно, избежим катастрофической фотонной вспышки — чистой и мгновенной смерти — только для того, чтобы погибнуть в вонючей подземной клоаке.

Ладно, пройду еще немного вперед.

Я зашагал вдоль реки — и путь почти тут же преградила куча обломков выше меня ростом. Я решил посмотреть, что там, за ней, и повернуть обратно.

Снова зажав фонарик во рту и используя длинный парализатор в качестве альпенштока, я поднялся по шаткой куче.

Среди безумно скользких обломков струилась вода. Я споткнулся, больно ударился ногой о камень и чуть не выронил фонарь.

Гул стал просто оглушительным, и я неожиданно заметил, что в воздухе плавает туманная дымка. Думая только о том, как мало осталось времени, я снова закинул парализатор за спину и побрел сквозь серый туман к берегу — посмотреть, виден ли оттуда водопад. Пол внезапно превратился в крутой и скользкий склон. Я шлепнулся на задницу и покатился вниз.

К счастью, мое падение прервал большой обломок сталактита. Ругаясь на чем свет стоит, поскольку теперь я с головы до ног был заляпан грязью, я посветил своим игрушечным фонариком на реку.

И обмер от ужаса.

Темной воды больше не было — только рваные клубы пара, пляшущие над бездонной круглой пропастью.

Напряженно вглядевшись во тьму, я увидел, что водопад находится от меня на расстоянии брошенного камня. Он низвергался с другого края пропасти и пропадал в ее глубинах.

Бедный Айвор…

Я вскарабкался обратно на берег и быстренько осмотрелся. Луч фонарика еле-еле освещал странный подземный пейзаж. Почти сразу за водопадом виднелись многоярусные уступы, больше всего на свете походившие на кучу окаменевших свадебных тортов. По ним лениво стекала вода — и по прилегающим террасам, которые ступенями поднимались метров на пятнадцать вверх к угрюмой скале с отверстием в форме замочной скважины.

С бьющимся сердцем я пошел, поднимая фонтаны брызг, по террасам. Под ногами, словно битое стекло, хрустели обломки кристаллов. «Замочная скважина» вела в коридор, почти сразу же разветвлявшийся на два туннеля.