Шибан не показал своего удивления. Как и прежде — на Фемусе и после него — ему не нравилось смотреть на этот предмет. Вопреки изображению луны и знаку молнии, он не выглядел чогорийским. У них не было серебряных дел мастеров, они предпочитали бронзу и железо.

— Я видел такой раньше, — тихо заметил он.

Торгун играл с медальоном. Казалось, он совершенно не хотел с ним расставаться.

— Я удивлен. По общему правилу их следует скрывать.

— Но ты показываешь мне свой.

— Да, потому что ты — кандидат, — Торгун сжал медальон в кулаке и вернул в контейнер. — Ты получишь свой.

Он смущенно улыбнулся.

— Всего лишь знак, ничего больше.

Шибан видел, как крепко сжался кулак Торгуна, и почему-то засомневался в этом.

— Я слышал об этих ложах.

— Конечно.

— Я не поддерживал их в моем братстве. Я считал, что Легиона было достаточно, и у меня уже есть знак.

Он указал на шрам, который в чогорийском стиле было более глубоким и белее того, что у Торгуна.

— И он не тайный.

Торгун поклонился.

— Я понимаю тебя.

Шибан вздохнул. Торгун не был искусным обманщиком, что не могло не радовать.

— Тебя прислал Хасик.

Торгун поднял брови.

— Это так очевидно?

— Я приходил к нему с докладом о находке на Фемусе. Теперь пришел ты и показываешь то же самое.

Торгун развел руки, словно смирившись с разоблачением.

— Это не тайный сговор, Шибан. Разве не обнадеживает, что сам нойон-хан с нами? Он был в ложе с самого начала.

Тогда Шибан вспомнил о Есугэе. Задьин арга тоже был в орду с самого начала. Где он сейчас? Шибан, как и многие другие, скучал по его незаметному присутствию в сердце Легиона. То, что ситуация изменилась в его отсутствие не было совпадением.

— Каган знает? — спросил Шибан.

— О Хасике? Думаю, это касается только их.

— Нет, я бы так не говорил. Если Каган знает, тогда это все меняет.

— Я не знаю, Шибан. Я в самом деле не руководитель, всего лишь один из многих.

Торгун уклонялся от прямого ответа.

— Но я бы предположил, что он знает. Думаю, немногое ускользает от его внимания.

Шибан отодвинулся от стола. Он почувствовал усталость от гонки, ему нужно было очистить разум медитацией.

— Я ведь говорил, что это не может продолжаться?

Торгун кивнул.

— Возможно и так. Все течет. Впервые на моей памяти у нас нет цели. Нам не на кого охотиться.

Торгун умолк. Шибан заговорил, не зная точно, откуда пришли слова.

— Ты не убедил меня, — сказал он. — Я не доверяю ложам, но мы сражались вместе. Помнишь, в Дробилке ты пришел ко мне на помощь? Я не забыл этого. Поэтому я пойду с тобой. Я попытался мыслить шире. Ответ на твое предложение может стать началом.

На лице Торгуна проявилась искренняя благодарность.

— Хорошо. Это все, о чем я прошу. Если ты против, то этот разговор только между нами, и я умолкаю.

— Они меня не знают?

— Мы носим… капюшоны, — немного стыдливо сказал Торгун. — Мера скорее показная, но она помогает, поначалу. Никому нет необходимости знать тебя.

— Понимаю.

— Я рад, Шибан. Честно. Все это связано с духом воина. Я знаю, у тебя он есть. Я убедился в этом воочию.

— У тебя будет новая возможность, — сухо ответил Шибан.

Торгун облегченно усмехнулся.

— Для меня это честь.

14

ДУХ МАШИНЫ

КОГДА ВСЕ ИЗМЕНИЛОСЬ

СОЖЖЕННЫЙ МИР

Хенрикос потянулся за деталью, уходящей внутрь машины.