— Ты не из моей орды, — сказал он, с сомнением глядя на Шибана.

В помещении они были одни. Отфильтрованный янтарный свет старого солнца Просперо падал на ковры кво и алтари киданей.

— Верно, — ответил Шибан, поклонившись в знак извинения. — Я бы не пришел, если бы мог найти другой выход.

— Повелитель твоего орду — Хасик.

— Я не могу обсудить это с ним.

— В самом деле? Я даже не могу представить причину.

— Нойон-хан, в Легионе действуют воинские ложи.

Джемулан поднял брови.

— Что это такое?

— Они установили связь с магистром войны. Сообщили ему о наших действиях. Они хотят принудить Кагану выбрать его сторону.

Джемулан нахмурился.

— Никто и ни к чему не сможет принудить Кагана.

— Вовлечены многие ханы. Они перемещаются между кораблями, готовясь к прибытию магистра войны. Хасик из их числа. Как и остальные в группе управления. Насколько мне известно, лорд, вы тоже член ложи, но у меня не было особенного выбора.

Нойон-хан натянуто улыбнулся.

— Я принадлежу только своей орде и Легиону.

— Они хорошо организованы, — продолжил Шибан. — Они долгое время строили планы. Когда Каган вернется, то обнаружит, что Легион готов ответить на призыв магистра войны.

— Откуда ты это знаешь?

— Они приняли меня в свои ряды. Сейчас они действуют быстро, зная, что время выходит.

— Значит, они допустили ошибку, посвятив тебя в свои тайны.

Шибан замолчал.

— Возможно и так.

Джемулан нетерпеливо махнул рукой.

— Выдумки.

Он подошел к иллюминаторам. Вдалеке он увидел огромный силуэт «Бури мечей», едва различимый на черном фоне возмущенной атмосферы Просперо.

— Думаешь, я бы не знал, если бы это было правдой?

— Они были осторожными.

— Не совсем, — нойон-хан повернулся и посмотрел на Шибана. — Не с тобой.

— Все приготовления выполнены. Они считают, что сейчас их ничто не остановит.

— Тем более стоит быть осторожными.

Джемулан покачал головой.

— Легион — рассадник слухов и тайных сговоров. Как-то я слышал сплетню об истреблении терранских кандидатов для того, чтобы сделать Легион исключительно чогорийским. Многие мои офицеры поверили в нее настолько, что пришли ко мне поделиться своими опасениями. Это был абсурд, как и твой рассказ.

— Я присутствовал на собрании, лорд, и видел, что они делали.

— Дай угадаю. Сидели сложа руки, говорили о революции, жаловались на бездеятельность командиров, мечтали о новых боях. Воины занимаются этим, как только получают мечи.

Джемулан повернулся к Шибану.

— Сейчас сложное время. Мы многого не понимаем. Твоя нетерпеливость понятна, но ты должен верить в Кагана. Он прибыл сюда не просто так. Он примет верное решение.

— Я не сомневаюсь в нем, — сказал Шибан. — Дело в Легионе. Он болен.

Джемулан поднял брови.

— Болен? Немного напыщенно сказано, не считаешь?

— Вы не станете проводить расследование?

Лицо нойон-хана оставалось непроницаемым.

— Нет, не стану. Флот в боевой готовности. Каган скоро вернется, и я должен быть готов выполнить приказы. Хан, сейчас неподходящее время. Возвращайся на свой корабль. Подготовь своих воинов. Неопределенности и так хватает, чтобы добавлять новую.

Шибан колебался. Тон Джемулана не терпел возражений, и приученный годами тренировок воин был склонен подчиниться.