Как обычно Торгун отлично организовал оборону — она была многоуровневой, прорвать каждый последующий уровень было сложнее, нежели предыдущий.

— Я получил приказ, — Торгун повторил слова с тем же дерзким рыком, держа меч в защитной позиции. К этому моменту он стоял у входа в холл, прикрытый болтерным огнем и в окружении своих постоянно отступающих братьев.

Было сложно не восхититься его убежденностью. Шибан всегда отмечал то, как терране сражались в обороне — стойко, выносливо, беспощадно.

Кое-чему следовало поучиться даже посреди этого безумия.

— Плевать на твой приказ! — заревел Шибан, воодушевляя своих воинов на последний бросок. — За Кагана!

С ответным агрессивным воплем они миновали последний лестничный пролет и бросились в новый ураган. Торгун не отступил, и два хана снова сошлись в дуэли, вращая клинки в вихре сверкающих энергетических полей.

Мортарион сделал несколько шагов к Хану. Цинь Са двинулся на перехват, но Каган дал безмолвный боевой знак, и воин отступил к остальному кешику. Два примарха стояли особняком под присмотром своих телохранителей.

Мортарион был немного шире, Хан чуть выше. Броня Мортариона массивная, почти грубая, в то время как доспех Хана великолепно сработан. Безмолвие — гигантское оружие, выкованное из адамантия и сверкающее археотекными устройствами, дао Хана — узкий, идеально изогнутый клинок из безупречного металла, берущий силу скорее из формы, чем размера. Возможно, его создали с целью быть самым быстрым клинком Империума.

Скорость против непреклонности. Интересное состязание.

— Ты не должен быть здесь, — сказал Мортарион. — Тебе следовало присоединиться к Альфа-Легиону в Алакксесе.

Хан кивнул.

— Или же вернуться на Терру.

— Мы не желали этого. Зачем это нам?

— В Чондаксе нас удержал Альфа-Легион. Они хотели, чтобы мы приняли сообщение от Дорна.

Мортарион поднял безволосую бровь.

— В самом деле? Ты удивляешь меня, хотя, вероятно, не должен. Похоже, Альфарий всегда был себе на уме. — Он зловеще рассмеялся. — Он играет в опасную игру. Его погубят собственные интриги.

— Так почему ты? — спросил Хан.

— А почему нет, брат?

— Я полагал, это будет Гор.

— Тщеславие. У него много дел.

Хан прищурился. Мортарион выглядел не слишком уверенным в себе. Несмотря на внешний вид и излучаемую мощь, он колебался.

— Тебя прислал не Гор, не так ли?

— Это ничего не значит.

— Это значит все, — возразил Хан, изучая реакцию брата. — Магнус рассказал мне, как протекает война — некоторые братья все еще решают. Некоторые из нас всегда были в стороне. Я один, ты — второй.

Мортарион фыркнул.

— Мой Легион был на Исстване, так что выбрось любые мысли о том, что я не решился. Исход уже предопределен, и твой выбор прост — выживание или гибель. Давай, Джагатай, ты ведь никогда не верил в Единство. Ты понимал это даже, когда Жиллиман изводил нас своими нравоучениями, а между нашим отцом и краем галактики все еще стояли ксеносы.

— Тогда расскажи мне об альтернативе.

— Галактика воинов, — ответил Мортарион. — Галактика охотников, в которой сильным дарована свобода. Галактика, в которой не правит тиран, неволящий нас, лгущий нам.

— И все это под руководством Гора.

Мортарион пожал плечами.

— Он — начало. Чемпион, жертвенный король. Он может сжечь себя, чтобы добраться до Терры, а может и нет. В любом случае возвыситься смогут все братья.