Виктор стал рядом с дядюшкой, старясь прикрыть глаза от яркого бело-голубого света Источника, жалящего даже через чёрный светофильтр окна, а ночью видного за добрую сотню вёрст.

— Вот скажи, сколько стоит корец Энергии отсюда?

— Нисколько. Дарована Господом. Но затраты на заполнение Сосудов да их перевозку велики.

— Хорошо. Тот же корец, полученный из земляного масла?

Ещё один экзамен, понял штабс-ротмистр.

— Опять же. Масло даровано Господом и имеется в достаточности ниже по Волге и на Кавказе. Затратно откачивать из недр, добывать из него светлые фракции. Зато перевозить можно в любой бочке. Оттого масло вытеснило уголь на пароходах.

— Почему же оно не вытеснило православную Энергию?

— В Академии нам внушали о трёх основах: количество Энергии, мощь, точность. Без запаса Энергии ты — ничто, ординар. Мощь показывает, сколько Энергии можешь выплеснуть за секунду. А точность — как верно она приложена. Земляное масло и его светлый продукт, без сомнения, легко отдают прорву энергии. Но — тупую, разлетающуюся в стороны. Как, например, прочитать твоё плетение разогрева самовара? Лишь владея тонкой Энергией Источника. Оттого на пароходах плывёт смена обладающих Дарованием. Хотя бы класса второго. Чтоб направляли сгорание земляного масла.

— А ещё направляли сгорание бензина, — уточнил старший Тышкевич. — Так ординары именуют светлую фракцию. Теперь представь. Этот самый их дьявольский транзистор научится сам регулировать подачу бензина. Да что бензина — топлива в ракету, с которой не справились трое наших у Луны. Скажешь, чепуха, подумаешь, ещё одна группа с Дарованием сменит работу? Увы, мон шер. Так ординары все профессии заместят. А потом возьмутся за военное дело. Мы с Источником никому не будем нужны. Как и вся Российская империя остальному миру. Даже нашим коронным окраинам.

Кровь отхлынула от щёк. Наверно, это и есть предсказанное придворным прорицателем, о чём князь упоминал в мартовском письме. Виктор Сергеевич обернулся к дяде.

— Беда и вправду столь велика?

— Пока она не настигла нас. Но тучи собираются.

— Что же я могу предпринять? Всего лишь штабс-ротмистр К. Г. Б. в охране Ново-Йоркского вице-губернатора. Девятое Отделение. Скоро отплываю. К вам, дядюшка, в Третье никак не переведусь. Запрещена государева служба под началом у родственника.

— Зря хвостом крутишь. Дело важное.

— У меня же подготовка иная! Не специальная. Себя не жалеть. Грудь подставлять, дабы уберечь охраняемого. Того же песочного голема, будь он неладен.

Генерал положил тяжёлую длань на плечо племянника.

— Вот тебя поэтому и не заподозрят. Видел филёров Третьего Отделения? Серые мыши. Ты же — красавец-мужчина, фигурой в отца, лицом в матушку. Слишком приметный. Тебе инструкции подготовлены. Как себя вести. Что затевать. К кому обращаться в Ново-Йорке, ежели припечёт. Из охранников невелик рост в карьере, какое бы Дарование у тебя не обнаружилось бы. Я тебе предлагаю шанс.

Через неделю после этого разговора Виктор Сергеевич, стоя на корме отплывающей из Рижского порта скоростной паровой яхты и разглядывая чаек, в очередной раз тасовал в памяти фрагменты генеральских реплик.

Конечно, империя примет меры для сохранения статус-кво. Дядя всего лишь подсуетил возможность отличиться, отправив племянника в свите вице-губернатора к главному центру событий.