* * *

– Напугали мы его, – сказал Бертон. – Бедный малыш…

Он неловко поднял младенца на руки и покачал его. Тот продолжал орать. Беззубый рот был широко раскрыт, щеки побагровели, на лбу проступили жилы.

– Голодный, наверно, – догадался Бертон.

Стоун сосредоточенно хмурился.

– Совсем еще маленький. Месяца два, не больше. Мальчик или девочка?

Бертон развернул пеленки.

– Мальчик. Нужно его перепеленать. И накормить… – Он огляделся. – В кухне, наверно, есть какие‑нибудь отвары…

– Ни в коем случае, – заявил Стоун. – Кормить его нельзя…

– Это еще почему?

– Нельзя. Ни кормить, ни пеленать – ничего нельзя делать, пока мы не выберемся из Пидмонта. А может, режим питания как‑то влияет на ход болезни? Может, не сразу погибли как раз те, кто давно не ел? Может, в пище ребенка были какие‑то защитные вещества? Мало ли что может быть… – Он помолчал. – В любом случае рисковать мы не имеем права. Подождем, пока не поместим его в лабораторную обстановку…

Бертон вздохнул. Он знал, что Стоун прав, но знал и то, что ребенок не кормлен по меньшей мере двенадцать часов. Что ж тут удивительного, что он кричит…

– События приняли новый оборот, – сказал Стоун. – Этот ребенок для нас главный ключ к тайне, и надо сберечь его во что бы то ни стало. Я считаю, мы должны немедленно возвращаться.

– Но мы ведь еще не подсчитали число жертв… – Не имеет значения. У нас есть такая ценная находка, на какую мы не могли и надеяться. Уцелевшее живое существо.

Младенец на мгновение замолчал, сунул палец в рот и вопросительно посмотрел на Бертона. Убедившись, что еды не будет, он опять заревел.

– Жаль, он не может рассказать нам, что здесь случилось…

– А я надеюсь, что может, – заверил Стоун.

* * *

Они остановили фургон на середине улицы и дали знак вертолету снизиться. Бертон держал в руках ребенка, Стоун – спутник. «Странные трофеи, – подумалось Стоуну, – из очень странного места под названием Пидмонт». Ребенок, наконец, замолчал, он просто устал плакать и уснул беспокойным сном, изредка просыпаясь, чтобы всхлипнуть несколько раз, и снова забываясь.

Вертолет опустился, взметнув облако пыли. Бертон прикрыл лицо ребенка одеялом. Когда трап коснулся земли, Бертон не без труда вскарабкался наверх.

Стоун стоял внизу и ждал своей очереди, держа на руках капсулу «Скуп», в облаке пыли, круговороте ветра, оглушенный ревом вертолета. И вдруг ощутил, что он на улице не один. Он обернулся и увидел человека.

Это был очень старый человек. Редкие седые волосы, изможденное морщинистое лицо, босые ноги. Длинная ночная рубаха на нем была вся в грязи и пожелтела от пыли. Качаясь и спотыкаясь, старик брел к Стоуну. Грудь его под рубахой ходила ходуном.

– Кто вы такой? – спросил Стоун, хотя узнал его сразу: это тот, кого они видели на пленке, заснятой со «Скевенджера».

– Вы… – начал старик.

– Кто вы такой?

– Вы… вы это сделали…

– Как вас зовут?

– Не троньте меня… Я не как остальные…

Дрожа от страха, он уставился на Стоуна, на его пластиковый костюм. «В самом деле, – подумал Стоун, – мы, наверно, кажемся ему какими‑то чудищами. Марсианами, пришельцами из других миров».