– Невысоко нас тут ценят, я вижу, – сказал Холл, когда машина тронулась.

– Еще как ценят! Просто шоферов здесь не держат. Численность персонала сокращена до минимума. Чтобы поменьше было праздных болтунов.

Они ехали по унылой всхолмленной местности. Вдали маячили голубые горы, дрожащие в полуденном мареве. Дорога была ухабистая и пыльная, казалось, она заброшена много лет назад. Холл спросил, как это понять.

– Надувательство, – усмехнулся Ливитт. – Пришлось немало повозиться с этой дорожкой. Она обошлась в пять тысяч долларов…

– Почему?

Ливитт пожал плечами.

– Надо было убрать следы тракторов. Здесь и по соседним дорогам перевезено в разное время до черта всякого тяжелого оборудования. И нам совершенно не нужны расспросы…

– Кстати, о предосторожностях, – заметил Холл, помолчав. – Я в самолете читал материалы. Там упоминается ядерный самоликвидатор…

– Ну и что?

– Он существует?

– Существует.

Для организаторов лаборатории «Лесной пожар» это устройство было в свое время форменным камнем преткновения. Стоун и другие настаивали на том, чтобы право окончательного решения – взрывать или не взрывать – оставалось за ними. Комиссия по атомной энергии и исполнительные власти упирались. Ведь правительство никогда еще не выпускало контроль над ядерным устройством из своих рук. Стоун утверждал, что, если в лаборатории произойдет утечка, у них попросту не будет времени, чтобы запросить Вашингтон и получить санкцию президента. Прошло немало месяцев, прежде чем президент внял этим доводам.

– Я там прочитал, – сказал Холл, – что устройство связано с какой‑то «гипотезой решающего голоса».

– Так оно и есть.

– Но в чем там дело? Эта страница из моей папки изъята.

– Знаю, – сказал Ливитт. – Мы поговорим об этом потом.

* * *

Машина свернула с выщербленного асфальта на грунтовую дорогу и подняла такое облако пыли, что пришлось закрыть все окна. Холл достал сигарету.

– Это ваша последняя, – предупредил Ливитт.

– Ладно. Дайте хоть эту выкурить со вкусом…

По правую руку мелькнул щит с надписью «Государственная собственность. Вход воспрещен», но ни забора, ни охраны, ни собак не было – один только это обшарпанный, облезлый щит.

– Грандиозные меры безопасности, – заметил Холл.

– Не беспокойтесь, нас охраняют гораздо лучше, чем кажется. Просто мы стараемся не привлекать внимания…

Они проехали еще километра полтора, подскакивая на ухабах, и наконец перевалили через бугор. Перед Холлом открылся круг метров ста в диаметре, обнесенный высоким крепким забором, с колючей проволокой поверху. Внутри круга на неубранном кукурузном поле стояло небольшое деревянное здание.

– Кукуруза? – удивился Холл.

– А что? Разве не остроумно?

Подъехали к воротам. Навстречу вышел человек в грубых фермерских штанах и тенниске, с бутербродом в руке. Энергично работая челюстями, он отпер ворота. Потом подмигнул, улыбнулся и, не переставая жевать, махнул, чтобы проезжали. Вывеска у ворот гласила:

Государственная собственность Министерство сельского хозяйства США Опытная станция по освоению пустынных земель Ливитт провел машину в ворота, затормозил у деревянного здания и вылез, оставив ключ в замке. Холл последовал за ним.

– А теперь куда?

– В дом, – ответил Ливитт.