Я как в тумане добралась до своей студии и попросила Гошку налить мне чего-нибудь по-настоящему крепкого и бронебойного.

– Не поможет, – со знанием дела сообщил он.

– Поможет, – возразила я.

Но была не права. Состояние подавленности явно превысило градус крепости спирта. Мы пили коньяк. Мы пили его весь вечер и даже часть следующего утра. Но я никак не могла опьянеть до бесчувственного состояния. Мне даже становилось хуже.

– Что ж с тобой делать? – растерянно взирал на мое моральное падение Славик.

– Ее надо срочно эвакуировать, – кивнул Гошка.

– А что программа? Когда начало съемок? Там и погорюем, – алчно посмотрел на меня Славик.

– Через пару недель полетим готовить съемочные площадки, – с готовностью уточнил Гошка.

– Поняла? Через две недели! – посмотрел на меня Славик сверху. Это был взгляд победителя.

Я вяло кивнула. Конечно, при этих условиях я бегом побегу в любую Тмутаракань снимать «Дикие деньги».

– Рушша? Рушша? Мосва? – с интересом вступил со мной в диалог приставленный к нашей группе гид.

Он присоединился к нам в аэропорту и полюбил нас всей душой за нашу готовность давать щедрые чаевые и пить с ним на брудершафт еще в холле маленькой гостиницы города Банги, столицы Центрально-Африканской Республики. Гостиница оказалась вполне чистенькой двухэтажной секцией среди кучи аналогичных рыженьких мазанок, выстроенных в нубийском стиле. Было жарко, отчего голова отказывалась думать, а тело каждой своей клеточкой кричало – покажите, где здесь выход? Где дверь в Москву?

– Ага. Рушша, – устало отвечала я. А многие другие члены группы вообще отказывались поддерживать беседу. И это имело под собой веские причины, ибо никак нельзя было сказать, что полет мы перенесли легко. Когда это у нас, у русских телевизионщиков, что-то бывает легко? Хотя главные фигуры на ринге себя виноватыми не считали. Потому что все равно ничего не соображали. А как все хорошо начиналось! В самолете наш русский коллектив вел себя в соответствии с требованиями безопасности и с максимальной скоростью привел себя в состояние анабиоза. Видимо, чтобы не мешать пилоту вести самолет. Правда, своим поведением некоторые добились несколько обратного эффекта, поэтому их полет прошел довольно громко. Все бы ничего, ну текила и текила. Ну абсент и абсент. Подумаешь, эка невидаль. К сожалению, оказалось, что не мы одни летели в Центральную Африку. Свои бы все поняли, но среди тридцати человек нашей съемочной бригады попадались отдельные жалкие группки туристов и туристок. Они летели в эту дикую местность за острыми впечатлениями, их манили пятизвездочные отели и гамаки под пальмами. Им наше прощание с родиной не нравилось.

– Сколько можно пить! – весь полет орала одна очень активная туристка в расшитых шортах и белой панаме с широкими полями. – Перестаньте тереться о мое кресло!

– Дорогая, присоединяйтесь к нам, – попытались навести контакт и перекинуть мост понимания ребята-каскадеры. Но переборщили и широким жестом облили девушку в шляпе абсентом, потому что они – каскадеры – по роду работы знают, что такое опасность, и в самолетах предпочитают трезвыми не находиться ни минуты.

– Что вы себе позволяете! – вскочила и лихо отряхнулась от капель божественного нектара туристка. Тут наши парни увидели, что она не только близка им по расположению кресел, но и хороша собой. Их намерения моментально перестали быть только дружескими. Клапаны снесло.

– Девушка, что же вы не пьете?! Может быть, вам не нравится абсент? – раздухарился один вполне солидный господин из службы безопасности.