|
В душе же она в это время лелеяла одну мысль, одно желание. Она от всего сердца желала, чтобы этот обаятельный незнакомец не питал к ней похотливых чувств и не имел на ее счет грязных мыслей. Впервые в жизни она была увлечена мужчиной и ее тянуло к нему далеко не только желание физической близости.
Рейф принялся на все лады расхваливать яблочный пирог Бекки, говоря, что это лучший пирог, который он когда-либо пробовал в своей жизни. Она благодарно улыбнулась ему, а он добавил:
– Двор вашей усадьбы напоминает мне двор у дома моей матери, в котором я рос. Она страшно любила цветы. Причем больше всего – розы. И поэтому напротив крыльца в ее дворике была разбита большая клумба роз. По вечерам, когда мы сидели там, благоухание роз было просто одуряющим.
– Ваша матушка жива? – спросила Бекки.
– Нет. Она умерла уже почти десять лет назад. Сначала из жизни ушел отец, а за ним через пару лет и мать.
Бекки вздохнула и промолвила:
– Тогда мы все трое, тут сидящие, – круглые сироты.
Рейф усмехнулся:
– Однако мы далеко уже не дети. Хотя все равно вы, пожалуй, правы, мы сироты. Но, судя по рассказам Кейна, я все же прожил с родителями дольше, чем вы, лишившиеся их в ранней юности.
Шторм и Бекки кивнули, и за столом на некоторое время воцарилась тишина – обе девушки погрузились в воспоминания о своих умерших родителях.
Лай собаки во дворе и тявканье ее щенков вывели девушек из задумчивости и вернули к действительности.
– Кейн упоминал как-то, что ты хороший объездчик лошадей, Рейф, – сказала Шторм.
± – Я долго занимался этим делом. Мой отец был лучшим объездчиком в Орегоне. Мне было всего восемь лет, когда он начал передавать мне свои знания, учить, как объезжать лошадей и ухаживать за ними.
– Но вы больше не занимаетесь этим ремеслом, – слегка нахмурилась Бекки, взглянув на Рейфа. – Почему?
Рейф задумчиво взглянул в окно.
– Сам не знаю. Наверное, лошади слишком живо напоминают мне об отце. Кроме того, кто-то ведь должен был работать на ферме. Выездка и уход за лошадьми – дело трудоемкое и занимает практически все время человека. Поэтому я продал их. Когда умерла мама, я сдал ферму в аренду и пошел работать к мистеру Бенсону.
Он снова взглянул на Бекки:
– Где-то лет пять тому назад у меня снова появилось жгучее желание вернуться к прежнему занятию – выездке лошадей, Я скопил деньги и вложил их в табун молодых, чистокровных жеребцов. Сейчас у меня четыре скакуна отличной породы. На нашей ферме теперь живет моя сестра с мужем, там же я держу своих жеребцов. Когда я скоплю достаточно денег, чтобы купить две-три кобылы, я снова займусь своим любимым делом.
Сияющие глаза Бекки свидетельствовали о том, что она полностью одобряет его.
Наконец Шторм, которая во время почти всего разговора Бекки с Рейфом молчала, задала вопрос, сильно интересовавший обеих девушек.
– А ты был когда-нибудь женат, Рейф? – спросила она и тут же зажала ладонью рот. – Ой, прости, мне не следовало задавать таких вопросов. Это вовсе не мое дело.
– Да не суетись ты, Шторм, все в порядке, – засмеялся Рейф, видя ее замешательство. – Я не делаю из этого секрета. Я никогда не был женат.
– Понятно, – тихо произнесла Шторм, не осмеливаясь задавать дальнейшие вопросы об его личной жизни.
Рейф бросил взгляд на Бекки, а затем опустил глаза в чашку с кофе.
– Просто я считаю, что еще не встретил подходящую женщину. Не то чтобы я был слишком разборчивым или привередливым, просто ни одна не подошла мне по своему характеру.
Шторм насмешливо улыбнулась:
– Но время-то идет, ты помнишь об этом? Если ты хочешь стать отцом, иметь детей, тебе следует получше приглядеться к женщинам, которых ты встречаешь на своем жизненном пути. |