«Я хочу иметь детей, – думала Шторм, – а для достижения этой цели требуется мужчина. Возможно, где-нибудь на свете существует человек, чья главная цель в браке – это создание крепкой семьи и рождение сына. Обыкновенный человек, пусть даже немного невзрачный и скучный, но такой, на которого я могла бы положиться. Вот за такого, – думала Шторм, – я могла бы выйти замуж».

Шторм смотрела невидящим взором на мелькающие мимо живописные окрестности, которым так не хватало изящного белохвостого оленя, стремительно несущегося по равнине. Она решила, что должна хорошенько подумать о возможности замужества без любви. «Достаточно ли одного уважения, чтобы скрепить супружеский союз? – спрашивала себя Шторм. – Необходима ли страсть, заставляющая гулко биться сердце, бросающая то в жар, то в холод, в семейной жизни, в браке? Наверняка существует много супружеских пар, живущих в полной гармонии, которые в свое время связало простое чувство долга».

Шторм подавила тяжелый вздох. Если она действительно хочет завести семью, ей придется ограничить многие свои интересы и распроститься с дорогими ее сердцу занятиями. Например, она уже никогда не сможет больше преподавать. Но что поделаешь. Надо же чем-то жертвовать. Иначе ее ждет еще более суровое испытание: годы и годы беспросветного одиночества.

В последние два года она подорвала свои силы, много работая с учениками. Работая практически без отдыха – в течение всего года, зимой и летом. Ей было очень нелегко, она стала раздражительной, у нее накопилась усталость, так что она очень быстро утомлялась от любого занятия.

Две недели назад ее вызвали в кабинет директора школы и в мягкой форме, но решительно дали понять, что она на грани нервного истощения, во всяком случае все симптомы – налицо, и у нее при таком режиме работы не сегодня-завтра может произойти нервный срыв.

– Шторм, – сказала ей директриса, женщина средних лет, добрая и порядочная наставница, – я хочу, чтобы вы отправились домой на продолжительный отдых. Возвращайтесь на ваше ранчо, насладитесь в полной мере жизнью на природе. Помнится, вы рассказывали мне о вашей чудесной кобыле – так вот, вам пойдут на пользу долгие прогулки верхом. Одним словом, делайте все, чтобы только отдохнуть от работы в школе, выбросьте ее полностью из головы! Переключитесь на другие занятия.

Когда Шторм попыталась что-то возразить, доказать, что с ней все в порядке, миссис Вильсон покачала головой и сказала твердо:

– Нет, Шторм. Я пришла в школу, когда мне было шестнадцать лет, и занимаюсь преподавательской работой уже половину своей жизни, поэтому я знаю, о чем говорю, – и она встала, давая понять, что разговор окончен. – И не смотрите на меня с таким отчаяньем во взоре, – произнесла директриса, подходя к двери, – дорогая моя, это еще не конец света. Вы – красивая молодая женщина. Вам надо выйти замуж и завести собственных детей, которых вы и будете обучать. Иначе вас ждет участь старой девы, вас ждет моя доля. Поверьте, в ней нет ничего отрадного.

Шторм вернулась в свои меблированные комнаты и прорыдала там два дня кряду. Но затем она вынуждена была смириться с неизбежным и написала Кейну письмо. Ответ не заставил себя долго ждать. Он был коротким: «Приезжай домой, радость моя. Извести меня, когда выедешь дилижансом, чтобы я мог встретить тебя».

Шторм срочно направила брату этой же почтовой каретой столь же короткое послание: «Буду в четверг, выезжаю дилижансом». Она попрощалась со своими друзьями и упаковала вещи: одежду, картины, всякие безделушки, которые она купила, чтобы придать арендованным комнатам хотя бы легкий отпечаток собственной индивидуальности.