|
– Это надо будет, конечно, сразу же сменить, – сказала она как бы про себя. Они, должно быть, висят здесь столько же лет, сколько существует сам дом, – она оглядела пристальным взглядом все вокруг и недовольно передернула плечами. – Все здесь выглядит как-то по-мужски угловато и грубо. Женщина… жена никогда не сможет почувствовать себя в таком доме уютно.
Внезапно Шторм ощутила, что не в силах больше выслушивать эти спесивые речи, произнесенные высокомерным повелительным тоном. Она вскочила на ноги и, тяжело дыша, с горящими от бешенства глазами, закричала во все горло:
– Ты забыла только об одном, Джози Сейлз!
Этот дом принадлежит Джейку, и он любит его таким, каков он есть. Он никогда не согласится изменить здесь хоть что-то, даже такую мелочь, как керосиновая лампа!
Джози резко повернулась лицом к Шторм, теперь было хорошо видно, что и она охвачена злостью и досадой. Черты ее лица заострились, сделав его почти безобразным. Но губы Джози все еще улыбались искусственной улыбкой.
– Ах ты моя принцесса, ты, как видно, сильно огорчена, – произнесла она. – И вообще, почему тебя заботит, что произойдет в доме Мэгэлленов с их бытом и хозяйством?
Видя, что Шторм ничего не отвечает, а только пристально и гневно глядит на нее, Джози продолжала говорить язвительным тоном:
– Неужели ты питаешь хоть какие-то иллюзии стать здесь однажды хозяйкой дома?
Джози попала в точку, и Шторм ничего не оставалось делать, как только молча уставиться на нее.
Злобный, полный ненависти смех Джози, казалось, заполнил все пространство большой комнаты.
– Не удивляйся! Я прекрасно знаю, что ты бегаешь за Уэйдом и строишь большие планы на него. Мы с ним часто вместе смеемся до слез над твоими нелепыми выходками.
Когда Шторм хотела прервать ее, горячо возразить этой злобной женщине, та не дала ей этого сделать, повысив голос, перекрывавший ее робкие попытки.
– Поэтому, оставь все свои уловки, к примеру, притворство, что твоя лошадь понесла и ты не справляешься с ней. И все это только ради того, чтобы Уэйд бросился следом, вдогонку за тобой.
– Это неправда, – воскликнула Шторм – я никогда не притворялась, что…
Но Джози опять не стала слушать ее. Похоже, она полностью потеряла контроль над собой и не могла уже остановиться, извергая из своих уст весь накопившийся яд, как змея, на которую наступили.
– Почему ты не хочешь стать разумной взрослой женщиной, Шторм Рёмер, – сказала она презрительно, – найти себе молодого человека, ровесника, или близкого тебе по возрасту? Уэйд слишком стар для тебя. И он об этом прекрасно знает, к твоему сведению. Ты для него огромная помеха в жизни, ты не спускаешь с него своих томных коровьих глаз, не даешь ему прохода, бегаешь, как собачонка. Он не может поговорить с тобой начистоту из-за дружбы с Кейном. Так, может быть, в тебе, в конце концов, заговорит совесть и ты оставишь в покое бедного парня?
Закончив свою гневную тираду, Джози еще раз сверкнула бриллиантом на своем пальце и устремилась к выходу, через секунду входная дверь с грохотом захлопнулась за ней.
Шторм не знала, сколько времени прошло, она сидела в забытьи, невыразимая тоска сжимала ее сердце. В ее ушах звучали одни и те же слова, не давая ей покоя: «Стань, наконец, взрослой женщиной, Шторм, перестань досаждать Уэйду!» Неужели Джози права? Неужели окружающим бросаются в глаза те чувства, которые она, Шторм, испытывает к Уэйду? Неужели она действительно сильно досаждает ему? Она, должно быть, совсем ослепла от любви и не замечала этого все эти годы!
Ворчливый голос Джейка вывел ее из состояния мучительного оцепенения, отвлек ее от самокопаний.
– Так мы будем играть в покер, Шторм?
– Я сейчас приду! – громко отозвалась она, стараясь, чтобы ее голос звучал бодро. |