Она остановилась и медленно повернула голову в его сторону:

— Как это понимать?

— Что?

— Ты не умеешь разговаривать шепотом, сержант, — съязвила она. — Твой голос напоминает грохот пушек. Так что ты подразумеваешь под словами, что я верна себе?

— Ничего. — Он ничего не скажет. И сожалеет о том, что у него вылетели эти слова. Бессмысленно окунаться во все это снова. Он знал это слишком хорошо. Карен совсем не из пустышек.

Она решила порвать с ним, порвала и не собиралась менять свое решение. Так что вопрос в том, действительно ли он хочет провести ближайшие несколько дней в спорах с той единственной, которая встретилась ему в жизни.

— Трус, — укоризненно сказала она.

Он перехватил ее взгляд и, не спуская с нее глаз, двинулся к ней.

Глава 4

Ладно, подумала Карен, пристально глядя в эти лучистые карие глаза, она готова признать, что погорячилась. Конечно. Какому мужчине понравится, если его назовут трусом? А морскому пехотинцу — тем более.

— Трус? — повторил Сэм, и тоном и лицом выражая изумление. — Ты называешь меня трусом? Ты? Ха! Уж кто бы говорил, а ты бы помалкивала!

— Ладно, ладно. Может, я не должна была называть тебя трусом…

— Может?

— Ну, хорошо, — согласилась она. — Я не должна была, но это не дает тебе права ругаться.

— Не я отказался от всего хорошего, Карен, что было между нами, — напомнил он. — Не я был слишком напуган ответственностью. Не я сказал «Все кончено» и даже не подумал объясниться.

Нет, он не заслужил этого. Но попытка объяснить ему все могла быть еще болезненнее, чем просто уход.

— У меня были причины.

— Да, но ты была слишком напугана, чтобы поделиться ими.

— Я не была напугана, — возразила Карен и сделала шаг, забыв о ватных шариках, проложенных между пальцами. Проклятье. Конечно, она очень виновата перед ним, думала она. Немного прихрамывая, она шагала к стене и обратно. Хорошенькое объяснение в этой комнате.

— Тогда почему? — спросил он. — Почему бы тебе не сказать мне, что происходит?

Она инстинктивно сложила руки на груди в защитной позе. Не нужно втягиваться опять в этот спор. Не нужно говорить об этом сейчас.

Ей не хочется говорить об этом сейчас. Даже если они проторчат вместе неизвестно сколько времени.

— Это сугубо личное, — просто сказала она, надеясь как на чудо, что он примет это объяснение и оставит ее в покое.

— Личное? — Ошеломленный, он смотрел на нее как на сумасшедшую. — Как может быть что-то настолько личным, чтобы нельзя было рассказать об этом мужчине, который тебя очень хорошо знает и любит каждый дюйм твоего тела?

Карен затрепетала от его слов, воскресивших в памяти картины их близости, когда они лежали в объятиях друг друга. Его руки обнимали ее, их ноги соприкасались. Его дыхание шевелило ее волосы.

Проклятье, так нечестно. Использовать воспоминания против нее.

— Не надо, — только и смогла выдавить из себя Карен. О боже, лучше бы она переждала ураган в своей сломанной машине. По крайней мере тогда только ее тело было бы в опасности.

Здесь же под угрозой оказались ее сердце… ее сознание, разум.

— Не надо что? — спросил Сэм, смягчив голос, но достаточно резко. — Не надо вспоминать, что было между нами? Или не надо говорить об этом?

— И то и другое, — сказала она, пытаясь избавиться от воспоминаний.

Он сделал шаг к ней, и Карен отступила.